Корабль невольников
Шрифт:
– Не так ли?
– Истинное и обоснованное заявление, - подтвердил придаток; звали его Бланкавизо.
– В паутине на депозите лежит некая определенная сумма. Полный расчет за голову имперского штурмовика Трина Восс'он та. Как вы и сказали, мой принц.
– Ас чего я, по-вашему, нервничаю?!
– буркнул создатель придатка, беспокойно ерзая на вздыхающих подушках.
– Сижу, можно сказать, на куче денег, может быть, самой крупной. из всех, что когда-либо оказывалась в гнезде единовременно. А у меня правило - хранить деньги в планетарных банках в пределах
– Ах бедняжка… Никому даже в голову не придет тебя грабить, Куд'ар Муб'ат. Ищи потом другого посредника! Кроме того, моя «Мегера» будет поблизости вместе с другими кораблями «Черного солнца». Их огневой мощи более чем достаточно, чтобы сохранить тебе здоровье.
– А ее хватит, чтобы обезопасить меня от Бобы Фетта?
Похоже, арахноида заверения не удовлетворили.
– Предоставь охотника мне.
Терпение действительно было на исходе, и это нервировало.
– Тебе нужно лишь сыграть свою роль, - продолжал Темный принц.
– Для такого записного лжеца и обманщика, как ты, твоя задача элементарна. Не перетрудишься.
Все, с него хватит. Фаллиен повернулся и зашагал прочь; за его спиной брызгал слюной и ерзал на «троне» сборщик.
Прошло очень мало времени, и с Ксизором, который ждал, когда прибудет челнок с «Мегеры» и заберет его, заговорил другой голос.
– Прошу меня извинить, - пискнул неизвестный собеседник над самым ухом Темного принца.
– Мне любопытно, нельзя ли нам перекинуться парочкой фраз. Приватно.
Ксизор огляделся и обнаружил висящего вверх ногами Бланкавизо. Придаток всеми лапками вцепился в провисающий потолок.
– Что тебе нужно?
– Как я сказал, - настороженно прошептал нахлебник.
– Перекинуться парочкой слов, ничего более. Но - о вопросе, который может заинтересовать нас обоих. И принести нам прибыль.
– Тебе или твоему хозяину?
– брезгливо уточнил фаллиен.
– Я хорошо знаком с устройством гнезда. Куд'-ару Муб'ату нет нужды подслушивать. Все, что ты слышишь, попадает ему прямо в мозг.
Ксизор пристально всмотрелся в блестящие бусинки глаз маленького придатка, понимая, что с тем же успехом мог сейчас встретиться с алчным взглядом арахноида-сборщика. Зачем хозяин гнезда решил обратиться не напрямую, а через полуразумного нахлебника, было выше его понимания. Неужели он думает, что меня так легко провести?
– Я уже сказал твоему повелителю все, что посчитал нужным.
– Принц неверно оценивает ситуацию, - беззлобно отозвался нахлебник.
– И неверно оценивает собеседника.
Похоже, Бланкавизо ничего не имел против перевернутого взгляда на мир; попрежнему вниз головой он перебрался ближе к фаллиену, зажав в миниатюрной клешне обрывок белесой нити.
– Видите? Я теперь сам по себе. Когда вы обращаетесь ко мне, Куд'ар Муб'ат остается в неведении. Если только я не захочу, чтобы ему все стало известно.
Ксизора терзали сомнения, и принц не стал их скрывать.
– Ты сумел отключиться от паутины? Гениально. А как получается, что Куд'ару Муб'ату не известно,
– Элементарно, ваше высочество.
Бланкавизо протянул лапку и выбрал еще одну нить, толще прежней, и на этот раз к ней был прикреплен совсем крохотный полупрозрачный придаток.
– Не только Куд'ар Муб'ат умеет создавать нахлебников. Я тоже овладел этим несложным искусством. Вот мое творение.
Бланкавизо предъявил игрушечное повторение самого себя фаллиену, чтобы тот мог вдоволь налюбоваться.
– Он умеет немногое, да ему и не надо. Зато он неплохо притворяется мной, посылает вместо меня сигналы, как будто я по-прежнему раболепствую перед сборшиком. Поверьте мне, мой родитель ничего не подозревает.
– Воистину!
– вырвалось у Темного принца.
Ксизора действительно восхитила изобретательность маленького нахлебника и возможности, которые неожиданно раскрылись перед ним. Арахноид порядочно действовал фаллиену на нервы. Может быть, наступила пора оборвать и его существование?
– В одном ты, безусловно, прав…
– В чем?
– пискнул придаток; наверное, он подмигнул бы собеседнику, если б умел.
– Нам о многом следует поговорить.
13
ТЕПЕРЬ…
Мысли постоянно возвращались к охотнику за головами, хотя время при этом безвозвратно терялось. Прошлое - это прошлое, и его не переделать. Всегда остается мусор, который приходится убирать, рассудил инженер, любуясь сухими доками колоссальных верфей. И процесс надо запустить немедленно; чем дольше откладываешь, тем печальнее бывают последствия. Все, ради чего он трудился, все, что вкладывали в корпорацию поколения за поколением Куатов, может быть сметено назревающим ураганом.
Инженер зто знал, знание ложилось на плечи весом в несколько планетгигантов, и все-таки мысли то и дело возвращались к охотнику за головами и событиям с его участием. Словно Боба Фетт был черной дырой, стягивающей внутрь себя энергию.
Если точнее, Боба Фетт был ключом ко всему - к тому, что произошло, и тому, что только случится.
О прошлом кое-что знали многие обитатели Галактики, история о развале охотничьей Гильдии и последовавших событиях разрослась до масштабов легенды. А сейчас слагались новые мифы о беглом имперском штурмовике и о том, что произошло, когда Боба Фетт явился за обещанным вознаграждением.
Из этих событий секретов не делали. По крайней мере, не из всех.
Но кое-что хранилось в тайне, надежно укрытое в памяти Куата с Куата. И следовало принять меры, чтобы так оно и осталось.
Ну, а если в процессе уборки кто-нибудь расстанется с жизнью (желательно, разумеется, Боба Фетт)… что ж, досадная необходимость. Дело есть дело, ничего личного.
Он даже согласился бы с таким постулатом, размышлял инженер. Взгляд его скользнул мимо доков - к равнодушным звездам. Боба Фетт никогда никого не винил за смертоносную и холодную. манеру ведения дел,