Корабль невольников
Шрифт:
А вот биологического отца для наследницы клана Кулвульт явно выбрали егце и за физическую силу. К ее широкому шагу и размашистым движениям, из-за которых длинные парадные одежды развевались у нее за спиной, приходилось приноравливаться. Девушка лишь недавно вступила в права наследования; Куат вспомнил разговоры (вероятнее всего, читал о них в рапортах Фе-нальда) о том, что недавно умер старейшина Кулвульт и его место передали наследнику дома. Куат мысленно поздравил родителей юной Кодир за удачный выбор телъбуна. Обычно Кулвульты тоже славились пристрастием
Оставалось узнать, хватит ли у Кодир мозгов и на дальнейшее и сможет ли она повлиять на другие семьи. Куат прошел к месту сбора, пряча мрачные предвкушения.
К счастью, никто из Книленнов и их приспешников не высказал недовольства из-за присутствия на совещании шефа службы безопасности верфей. Начинать собрание с запутанных перекрестных ссылок на освященный традициями и веками кодекс - плохой стратегический ход. Лучше пусть на мгновение, но притвориться, будто все мы здесь добрые и хорошие друзья. Пусть Книленны сделают первый шаг и вкушают горечь последствий.
– Куат, мы высоко ценим твое присутствие.
Голос был знакомый, инженер слышал его, когда в последний раз покидал свое убежище на орбите ради сомнительной радости возвращения на родную планету. Куат повернулся и поклонился в знак приветствия.
– Я так понимаю, что нам о многом следует поговорить.
– Это верно.
При взгляде на лицо Кхосса из Книленнов любого посещала мысль, что его выстругивали из бревна топором. К губам приклеилась безрадостная улыбка.
– Надеюсь, ты наслаждаешься обществом равных тебе, - Кхосс пренебрежительно указал на Фенальда, который стоял за спиной инженера.
– Так утомительно, когда тебя окружают низшие существа, как скучно и невыносимо слушать их льстивые, но лживые речи.
Розоватое, не дающее теней свечение проливалось на облаченные в громоздкие одежды фигуры (Куат мельком отметил про себя, что обычно собирается куда меньше народа); идеальной формы купол просеивал солнечный свет, и в этих мягких искусственных сумерках даже самые дряхлые и немощные старейшины обоих полов казались прекрасными существами. Что уж говорить о молодых, холеных и откормленных телъбу-пах\ Те почти сравнялись с богами.
На планете, где промышленность базировалась на точном расчете и выверенных уравнениях, искусство лжи и обмана достигло небывалых высот; здесь любили лакировку и глянец. Куат с Куата спросил себя, к чему все богатства системы пускать на утоление амбиций Книленнов?
– Я не окружаю себя лжецами, - вслух сказал инженер.
– Когда проектируешь корабли, лучше слышать правду, пусть неприятную. Если корабль построен с ошибкой в расчетах и взорвется при полной загрузке реактора, я предпочту узнать об этом раньше клиента. Например, Императора Палпатина.
– А!
– Кхосс одобрительно покивал.
– Очень мудро. Ну раз ты так ценишь истину, думаю, ты не зря пришел на сегодняшнее собрание.
Он повернулся и зашагал прочь. Толпа
– Надеюсь, ты сознаешь, что в печенках сидишь у него, - Кодир из Кулвультов, не спуская взгляда с удаляющейся когорты, наклонилась к самому уху инженера.
– Не думаю, правда, что изумила тебя этой новостью.
– Он ненавидит любого члена моей семьи, - Куат пожал плечами.
– Таково его наследство от предков. И потому я ручаюсь, что Книленны нарушают наследные уложения. Такой ненависти нельзя обучиться, с ней нужно родиться, она должна быть вписана в гены.
Прежде чем Кодир успела ответить, Фенальд робко потянул хозяина за рукав.
– Идет старейшина Книленн, веселье вот-вот начнется.
Фильтры в куполе сменили цвет, откуда-то сверху сбросили охапки ветрянок - не имеющих корней цветов из лесной чащи; бирюзовые и густо-фиолетовые лепестки сыпались на плечи и головы собравшихся ароматным дождем. Направленные потоки воздуха смели душистые цветы, и купол вновь наполнился теплым приглушенным светом.
Куат с Куата заметил движение в толпе, люди расступились, пропуская нечто более громоздкое и крупное, нежели человеческая фигура.
– Та самая система жизнеобеспечения, о которой я вам рассказывал, - приглушенно заметил Фенальд за спиной инженера, - Деньги пошли не только на аппаратуру, но и на украшения тоже.
Вертикально поставленный цилиндр венчала седобородая голова старейшины Книленна, снежно-белые волосы, заплетенные в две толстые косы, змеились по закованным в металл плечам. Парализованные руки со вспухшими сизыми венами оставались открытыми, но были обвязаны эластичными лентами, которые не позволяли старейшине при случайном движении задеть многочисленные тумблеры и верньеры. По пластиковым трубкам циркулировала ярко-алая артериальная кровь, прогоняемая через оксигенатор.
Взгляд прозрачных от старости глаз скользнул по лицам собравшихся; видно было, как морщинится высохшая кожа вокруг глазных впадин. После затянувшейся паузы старейшина вычленил из толпы инженера.
– Никак… ты удивлен, Куат…
Скрипучий голос исходил из расположенного на передней панели динамика, выдавливая по несколько слов за один прием.
– … что я… прожил так… долго.
Инженер пересек разделяющее их расстояние и остановился перед старейшиной, разглядывая лицо, парящее над машиной, которая поглотила Книленна.
– Тебе нечем меня удивить, - сказал он.
Он слышал шипение, бульканье и щелчки внутри цилиндра, между стерильным металлом и плотью, захваченной в ловушку медленного разложения, прогонялись специальные жидкости.
– Я был малым ребенком, - продолжал инженер, - а ты находился в расцвете лет, когда ты поклялся перед нашими биологическими матерями, что переживешь меня.
Куат вежливо улыбнулся.
– Ты можешь сдержать свою клятву.
Смех, раздавшийся из динамика, напоминал звук, с которым два гофрированных дюрастиловых листа терлись бы друг о друга.