Корабль невольников

Джеттер Кевин Уэйн

Он сдернул брезент.

– Что за… - Босск испуганно охнул, увидав, кто лежал мордой вверх на выдвинутой доске.
– Зукусс!

Говорят, будто гандьг все на одно лицо, но не узнать нелепые защитные очки и переплетенные трубки дыхательной маски было просто немыслимо. Босск оглянулся.

– Что с ним стряслось?

При звуке собственного имени инсектоид даже не шелохнулся; круглые ячеистые глаза уставились в металлический потолок.

– Часть плана, - Боба Фетт, склонив юлову к плечу, тоже рассматривал содержимое грузовой ячейки.
– Нам нужен труп охотника за головами. Вот он. Я его обеспечил

Холодное,

очищенное от переживаний объяснение испугало Босска, Он ненормальный. Он берет в расчет только дело, остальное его словно и не касается. Справедливости ради ящер добавил: Вот поэтому он на самом верху.

– Он мертв? Он действительно мертв?

– Проверь.

Босск наклонился, обнюхал неподвижное тело. Жалости он не ощущал, зато присутствовало смутное чувство, напоминающее сожаление. Среди охотников за головами дружба (или любая ее вариация) не слишком распространена, но вместе с Зукуссом Босск ходил на охоту и даже летал с ним на Циркумтору. Порой дела складывались настолько скверно, что трандошан сам готов был освежевать напарника., но воздержался же. И сейчас пребывал в дискомфорте из-за того, что неумеху-охотничка убили просто так, по холодному и рациональному расчету, без души. Просто потому, что так нужно было для дела Убивать в приступе гнева - это правильно и благородно. Но так, как действует Боба Фетт, без единой эмоции - это… это сама суть зла. Дй, вот именно, суть зла, повторил про себя Босск, которому, как правило, не приходило в голову столь глубоко копаться в вопросах этики. А теперь он увяз в ней по самые ноздри и ни сейчас, ни когда-либо не желал думать, куда его заведет нынешний расклад.

Чтобы уберечься от бередящих душу размышлений, молодой ящер решил все-таки удостовериться в смерти Зукусса; он проверил основание шеи между ключиц, там, где должны проходить артерии, но пульса не обнаружил.

Трубки дыхательной маски висели неподвижно, ими явно не пользовались, и именно это убедило тран-дошана, потому что пока Зукусс был жив, постоянное сипение воздушной смеси в трубках раздражало Босска больше всего. Теперь никогда не придется его услышать…

– Ладно, он сдох, - признал Босск, выпрямляясь.
– Если ты хочешь убедить Восс'он'та, что этого охотника убили, доказательство что ни на есть весомое. Труп у нас имеется.

Оставалась единственная проблема: авторство. И Босска она беспокоила. Он предпочитал отвечать лишь за собственные поступки, а следовательно, возникал и другой вопрос:

– Ну и как я его убил? Труп слишком целый. То есть… ну, сам подумай! Если кто-нибудь из нас, трандо-шанов, в кого-то вцепился, по мертвому сразу видно…

– Задушил.

Палец в мягкой перчатке провел по одной из дыхательных трубок.

– Легче легкого.

Босск окинул напарника задумчивым взглядом. Должно быть, Фетт именно так и поступил. Как обычно: просто, хладнокровно и эффективно.

– А почему я его убил? Как я все объясню?

– Сам говорил: не хочешь делиться. Всем известно, Зукусс отправился с нами, слух запущен. Восс'он'т уже знает, должен слышать. Выследим его, переговоришь с ним, расскажешь все остальное.

– Да что именно-то?!

Из-под мандалорского шлема донесся отчетливый вздох.

– Что с мной тоже не хочешь делиться.

Боба Фетт набрал команду на настенной контрольной панели, доска

втянулась в ячейку, унося неподвижное тело. Дверца закрылась.

– А еще: что твое финансовое положение улучшится, когда ты продашь меня Восс'он'ту, не наоборот. В конце концов…

Фетт повернулся к напарнику.

– … мне нельзя верить, все знают. Так? Трандошан растерялся, потому что его посетила необычайная мысль: не шутит ли Боба Фетт, утверждая, что на работе не шутит? А если хозяину мандалорского боевого доспеха все же знакомо чувство юмора, то лично Босску больше нравится разглядывать труп Зукусса, чем становиться объектом шуток Бобы Фетта. Я влип, повторил он про себя, уныло пялясь в темный визор старого шлема. Оставалось лишь выяснить, как глубоко.

– Да, - отважился Босск на ответ.
– По-моему, нельзя…

– Вопрос улажен.

Повинуясь сигналу с небольшой деки, встроенной в наручь боевого доспеха, опустилась рампа грузового трапа.

– Мы напарники.

Снаружи вечерняя тьма уже начала заполнять сухую расщелину в пустыне, которая некогда была океаном.

– И у нас есть план действий. Так?

– Ну да… - неуверенно пробормотал Босск.
– Это точно…

Он возвращался к себе на корабль, который ждал его на другом краю ущелья, и всю дорогу ощущал пристальный взгляд многочисленных желтых глаз. Босск твердил себе, что у него разыгралось воображение, но ему все время казалось, будто он слышит смех мерзопакостных тварей, которые выгрызли себе норы в чреве погибшей планеты.

11

Все так просто, размышлял трандошан. Даже слишком. Так не бывает. Босск ощутил прилив теплого удовольствия, словно свежая кровь только что омыла ему глотку. Ящер сидел за колченогим рахитичным столом, сжимая в когтях выщербленную керамическую кружку. Но не ее содержимое было причиной хорошего настроения. В кружке плескался кислый на вкус крепкий напиток, от которого слегка немели язык и нёбо. Питье в этом отстойнике было одновременно бьющим в голову и отвратительным.

– Можно брать, - едва слышно шепнул Босск.
– Чего ждем? Пошли, завершим дело.

За столом он сидел в одиночестве, но ответа дои-сдался: голос прозвучал у него в голове. За неимением ушной раковины, трандошан вживил миниатюрный приборчик прямо в слуховой канал Перед операцией Босск слегка трусил, но все прошло быстро и на удивление безболезненно.

– Не пори горячку, - попросил Боба Фетт.

Он был одновременно и близко, и далеко. Их светлость побрезговали и не пожелали марать мандалор-ский доспех в зловонной помойке; Боба Фетт сейчас находился на борту «Раба-1», а тот в свою очередь - на орбите планеты.

– С чего ты взял, что добыча беспечна? Восс'он'т не дурак, - сипел его голос в голове трандошана.

Сгорающий от нетерпения Босск в ответ зарычал. Крошка-передатчик казался ему насекомым, кожа зудела, и. все время хотелось от души почесаться. Но ящер сдерживался. Не хотел, во-первых, отвлекаться, во-вторых, сообщать всему свету об импланте, несмотря на то что в скудно освещенной забегаловке на него не обращали внимания. Зрачки ящера были расширены, но все равно Босск видел лишь смутные тени, горбящиеся над шаткими столами, присосавшиеся к кружкам, как аныати - к добыче.