Кор-Унтару

Левская Яна

"День чудаков... и болванов", - подумала она, останавливая взгляд на замершем перед стойкой парнем. "Миловидный" шрам так и притягивал к себе внимание. Эрикир потупился и, не зная, куда деть руки, накрыл ладонью монету. Пальцы ловко подняли ее на ребро и завертели волчком, пропуская поочереди от указатльного до мизинца и обратно.

– Лихо, - не удержалась Лайлин, наблюдая.

– Медяк сорвался и слетел со столешницы. Юноша растернно глянул на свои руки, только сейчас сообразив, что делал.

– А... это..., - карие глаза, наконец, посмотрели

прямо.
– Ты же Лайлин, да?

– Да.

– Прости. Я немного разбушевался тогда, - выпалил он, вновь отводя взгляд и озираясь через плечо на посетителей, уже развесивших уши, тактично продолжая при этом поддерживать застольные беседы. Перегнувшись через стойку и рассматривая собственные сплетенные в замок пальцы, Эрикир зашептал так тихо, что Лайлин с трудом различала слова:

– Не знаю, как ты сумела это заживить, да и не важно... Спасибо. Я был почти мертв. А тебя ударил... потому что мне померещилось, что она вернулась. Чувство такое знакомое тошнотворное накатило, понимаешь?.. И не объяснить толком. Я будто знал ее раньше и тебя будто бы тоже знал. Так, словно вы - сестры, а я сам - брат. Только вы вроде как давно забыты были... или мертвы. И вдруг вернулись. А я вас узнал и почти вспомнил.

У девушки вытянулось лицо. "Мир сошел с ума".

– Зря ты вышел, - только и смогла выдавить она.
– Не вовремя.

Жадное внимание трактирных зевак казалось Лайлин почти ощутимым, словно дрожь горячего воздуха в кузнице.

– Ох, Эрикир! Ну хоть прикройся!
– не выдержала она.

Юноша отпрянул, неловко коснувшись пальцами рубца на шее, и подтянул воротник рубашки, что не принесло никакого результата - мягкая ткань тут же опала, вновь обнажив шрам.

– Малой, ты болван, - Лург выглянул из кухни, тут же обходя стойку и загораживая спиной обзор зрителям.

– Я не малой!
– вскинулся Эрикир, с опозданием подумав о второй части сказанного.

Лург, поджав губы в ухмылке, согласно покивал.

– Давай, братец, топай спать. Лясы позже поточите.

– Мы разговариваем.

– Не время и не место, - нахмурился старший.
– Тут ушей больше, чем комаров в лесу.

– Да плевал я на них.

– Я уж вижу. И все одно, нечего сиять тут ясным солнцем.

– Вернёмся в комнату, - вмешалась Лайлин.
– И как ты мимо Алестара-то прошмыгнул?

– Мимо кого?

– Н-да. Ты бы знал, о ком я говорю, если б его видел... Лург, я с ним пойду.

Мужчина кивнул и хлопнул младшего по плечу так, что Эрикир закашлялся.

– Эт я по больному што ли? Ну, прости. Чего из кровати вылез, коли болит еще?

– Раз вылез, значит, надо было, - прошипел болезный, отталкиваясь от стойки.

Лург уже занял место Лайлин, подбирая с пола монетку и сгребая пятерней брошенные кружки.

Когда проходили по коридору на втором этаже, за дверью одной из комнат приглушённо громыхнуло. Лайлин не обратила бы на случайный звук внимания, если бы Эрикир

внезапно не сбился с шага.

– Это в моей комнате.

Лин ткнула для верности пальцем в сторону двери, которую они только что миновали. Получив утвердительный кивок, она решительно подошла к порогу и повернула ручку.

В комнате царил полнейший кавардак. Взгляд сразу притягивало темное пятно на дощатом полу, сохранившее ещё ту степень насыщенности и колер, которые вместе не давали ни малейшего повода сомневаться в его, пятна, происхождении. Кровь. Кровь Эрикира. Очевидно, карды запретили приводить место нападения в порядок, чтобы сохранить возможные улики. На первый взгляд в комнате не было ни души, но после повторного осмотра брови Лайлин поползли вверх - из-под кровати торчала пара ног в истоптанных до потери формы сапогах. Ступни были развёрнуты каблуками вверх и, соответственно, вниз носками. Ноги дёрнулись, под кроватью засопело и завозилось, а затем обладатель самых потрепанных сапог королевства соизволил выползти на свет божий.

Человек отряхнул штанины, внешне никак не отзываясь на появление гостей. Его спокойствие лишило Лайлин уверенности, так словно у него было больше прав находиться тут, чем у них самих.

– Что вы тут делаете?
– донёсся из-за её плеча неожиданно резкий голос Эрикира.

– Соб-раю улики, которЫе пом-гут уньчтожить чуд-вИще, - странный рокочущий голос и произношение делали речь почти недоступной пониманию.

– Кто вы?

– Кард.

Эрикир переступил порог, потеснив растерявшуюся девушку.

– Карды уже обследовали комнату. Утром.

Лайлин смутно ощутила его напряжение, как будто волоски на коже шевельнулись вслед за скользнувшей вниз шёлковой тканью.

– Над б-ло вернуться.

Наступила заминка. Кард молчал. Широкие ноздри его раздувались при каждом вдохе, а твердый холодный взгляд удерживал Эрикира на месте. Лайлин каждой пОрой чувствовала подозрительность ситуации, и дело тут было даже не в отсутствии на незнакомце формы кардерии, не в этих трепанных десятками пройденных дорог сапогах - одно то, как застыло его тело, чуть заметно накренясь вперёд, уже вызывало желание сбегать за трактирными вышибалами. Право, не самим же на него бросаться и проверять, что прячет он в руках, сцеплённых за спиной!

– Вы м-шаете. Прошу зАкрыть дверь. С той ст-рОны.

Лайлин подумала о том, кого звать и куда бежать. Отец возился с конями на заднем дворе. По каким местам ветер носил Халахама, только ветру и было известно. Оставался Алестар, но где его искать, она тоже не знала. Будь он у комнаты Эрикира, последний не разгуливал бы по дому, сверкая шрамом.

– Как скажете, - она потянула парня на себя, и оба спинами вперёд отступили за порог. Затворяя дверь, Лин успела заметить, как взгляд карда метнулся в сторону. Было очень похоже, что за дверью прятался ещё один "страж порядка". Знаками заставляя Эрикира повременить с вопросами, она стянула обувь, чтобы не шуметь, и побежала по коридору.