Кор-Унтару

Левская Яна

– Я узнаю её из тысяч! Тебе ли я должен говорить!.. Вчера в комнате мальчишки мы смотрели друг другу в глаза. И она узнала меня так же, как я ее!

Алестар резко замолчал и отошёл к коновязи, едва заметил Лайлин, как раз выходившую на порог трактира. Повинуясь чутью, девушка предпочла сделать вид, что вообще их не заметила. Она бодро протопала к колодцу, вытащила ведро полное свежей воды и склонилась над ним, притворяясь, что пьёт. В голове застряли слова Алестара, назойливо вальсируя по кругу, как ни старалась Лайлин вышвырнуть их прочь. Самый лучший способ убедить кого-то в том, что ничего не слышал и ничего не знаешь - это сперва самому поверить. А как тут поверишь, когда колокольным звоном гремит в висках мысль о том, что сомнительная парочка, похоже, знакома с ещё более сомнительной героиней ночных кошмаров Эрикира. За спиной

не слышно было ни звука, а оборачиваться, чтобы посмотреть, чем заняты Халахам с Алестаром, казалось очень плохой идеей. Приведя мысли в подобие порядка, Лайлин плеснула горсть воды в лицо, вытерлась подолом платья и, развернувшись, направилась к ступеням. С облегчением отметив, что обоих уже и след простыл, она позволила себе перевести дыхание.

В зале, несмотря на раннее утро, было занято не меньше половины столиков - разбуженные кардерским рейдом сюда сбрелись все постояльцы. Сейчас они сидели над своими завтраками, без особого настроения потягивая каждый свое пойло и обсуждая события, произошедшие накануне и с утра. Из-за кухонной двери доносилось бубнение, перемежаемое громкими возгласами. Когда Лайлин поднималась по лестнице на второй этаж, из кухни вылетел Олаф, а за ним след в след трое кардов.

– Я веду записи. Она уплатила за три дня вперёд. Могу показать бумажку с уплоченой суммой, подписанную её рукой, ясно дело. Когда она ушла, я..., - Олаф протиснулся мимо Лайлин, вжавшейся в перила, - ...я не знаю. Утром ни повозки, ни клячи еешной, ни самой бабы уже не было.

– А вечером накануне?

Карды не дали Лайлин ни одного шанса убраться с дороги, протолкнувшись друг за другом мимо. "Галантный" при этом, даже бровью не поведя, шлёпнул её по бедру. Девушка схватила ртом воздух от возмущения, не успев никак отреагировать.

– Она не выходила из комнаты весь день, но добро её стояло во дворе. Точно вам говорю - ушла этой ночью. Когда ж ещё?

Разговор вновь превратился в неразборчивый галдёж - все четверо протопали к комнате трактирщика.

– Судя по тому, как началось утро, денёк грядёт ещё тот, - проворчала под нос Лин, даже не подозревая, насколько была права.

Карды покинули "Синий Виноград" незадолго до полудня, вымотав хозяину все нервы. Кроме трактира, где останавливалась на ночлег разыскиваемая, зацепок у них больше не было, поэтому они попытались выжать единственных свидетелей досуха, что, впрочем, желанного результата не принесло. Рассказы об оборотне только усугубили дело, превратив розыск скрывающейся от властей бродяжки в "расследование покушения на жизнь с отягчающими обстоятельствами, как-то: применение дикой магии или же искусного морока". В скором времени приходилось ожидать повторного визита работников кардерии. Олаф ходил мрачный, предчувствуя скопление грозовых туч над "Синим Виноградом". Стоит только поползти слухам, а они поползут - в этом можно было не сомневаться - и люди станут обходить трактир десятой дорогой. Если же и карды возьмутся за допросы и обыск всерьёз, то с работой можно будет проститься.

После обеда в трактир заявился какой-то Териф, с которым хозяин коротко, но весьма проникновенно поболтал у стойки, после чего детинушка счёл за благо убраться восвояси. Немного позже пожаловали старшие сыновья Олафа Лург и Критан. Видя, что у трактирщика нет ни одной свободной минуты, чтобы разобраться со всё прибывавшими посетителями, Лайлин предложила Олафу помощь, на что тот, окинув ее сомневающимся взглядом, буркнул сыновьям: "Пущщай на разливе постоит", - и убежал к Эрикиру. Лург - старший - отведя девушку к стойке, показал полки с бутылями и винную бочку на полу. А Критан по ходу дела сообщил, что быть ей не только "на разливе", но и "на подхвате".

Дальше закрутилось и завертелось. Снуя от стойки к столам, от столов на кухню, из кухни во двор, повариха, служанка и девчонка на побегушках в одном лице - Лайлин уже начинала жалеть о собственном благородном порыве. Ко всему прочему, среди посетителей большая часть оказалась зеваками, притащившимися поглазеть, послушать и поспрашивать. Удовлетворять их любопытство Лайлин не собиралась, терпеливо втолковывая, что ничего не знает. Некоторые в ответ начинали вводить "бедняжку" в курс событий. От рассказов у девушки волосы на голове начинали ощутимо шевелиться. Очевидцы и знакомые знакомых очевидцев наперебой вещали об оборотнях, о грабителях, о каких-то

найлах и даже, Солнечный Отец упаси, о Пурпурных Колпаках. Лайлин так и подмывало спросить, как рассказчики сами-то набрались смелости заявиться в трактир, где ночью побывало столько нечисти и прочего сброда. Радовало при этом одно - под байки, которые травили направо и налево со всё возрастающим воодушевлением, очень хорошо шло пиво наперегонки с медовухой, а с ними закуска и прочая снедь. Прибыль за сегодня обещала побить все рекорды, но Лайлин, наблюдая картину со стороны, понимала, что это лишь последний приступ лихорадки перед смертью. Стоит лишним слухам отсеяться - оставшиеся приобретут оттенок зловещей правды. Дальше последуют навевающие страх и тревогу рейды кардов с допросами и обысками, "Синий Виноград" скорее всего закроют на какое-то время - и всё, пиши пропало - трактир потеряет посетителей, как дерево прошлогоднюю листву. Кому захочется пропустить кружку-другую с приятелями, а тем паче остаться на ночь в месте, где шастали то ли оборотни, то ли вообще не пойми кто, когда на соседней улице еще два таких же кабака стоят? Ну и что, что в "Синем Винограде" пена на пиве белее? Зато вино - дрянь.

– Завтра, между прочим, зелёное полнолуние, - многозначительно протянул тощий тип, перегнувшись через стойку. Взгляд беспокойных карих глазёнок под лохматыми бровями елозил по лицу Лайлин в ожидании какого-то отзыва. Его соседи справа и слева напряглись: один застыл с кружкой у рта, другой воровато оглянулся через плечо проверить, слышал ли кто-то из зала последние слова. Лин отставила бутылку с разбавленным сидром и отхлебнула из кружки. Редкостная гадость.

– И что?

– Хэ... Ну, Нечистая ночь. Хар-р-р, - тощий скрючил пальцы и оскалился.
– "Зелёный Глаз сквозь сумрачные тучи сиянье льёт на темные леса"... Мы тоже вирши рассказывать могём!
– он сухо покашлял над чаркой, представляя своего рода смех, и вновь уставился на девушку.
– Кусаные шёрсткой обрастают, знаете ли.

Лайлин молча разглядывала фразёра: его сутулые плечи, красную с крупными порами кожу и неопрятно висящую вдоль впалых щёк шевелюру бурого цвета. Хитрый прищур глаз вместе с кривой улыбочкой вызывали в ней тревогу и неприязнь. Прохвост явно намекал на Эрикира. Малая зелёная луна набирала тело раз в сорок пять дней, когда большая белая находилась в стадии затмения, и этой ночи испокон веков приписывали всяческие зловещие события и закономерности. Одной из таких закономерностей было первое обращение укушенных оборотнями людей. Но, учитывая, что истории про оборотней были столь же подкреплены фактами, как и "байки про бабайку", трепать языком на эти темы с такой многозначительной миной могло быть признаком двух вещей: опьянения или безумия. Первое казалось маловероятным - странный тип успел употребить только пол кружки пива. Второе же вызвало у Лайлин холодок между лопаток и заставило принять меры.

– Никто никого не кусал. Следы от ножа я уж как-нибудь отличу от укуса.

– Ты его видела?

– Перевязывала.

– И как?

– Руками. Как ещё?

– Нет, он что говорит?

– Да ничего, - вскинулась Лин, теряя терпение.
– Отвяжись. Прилип, как банный лист к...

– Так кто напал-то на пацана?

– Кто напал, того уж и след простыл. Хочешь, в кардерию сбегай, поинтересуйся.

– Хэ. В кардерию.... А оттуда в списочек подозреваемых. Спасибо за совет, но уж нет.

Гул обеденного зала будто споткнулся на миг, но тут же воспрянул с новой силой - по лестнице со второго этажа бодро спускался Эрикир. Его появление напоминало выход с фанфарами - герой дня, жертва нападения.

– Быстро очухался. Не сильно видать порезали?
– карие глаза перехватили взгляд Лайлин.

– Да. Не сильно, - она с досадой отметила про себя, что балбес даже не потрудился прикрыть шею - топал в просторной рубашке, выставив на свободное обозрение лиловый рваный шрам, украшавший шею. Форма шрама в виде двух полумесяцев не оставляла воображению места разгуляться, открыто заявляя: "Это укус, господа хорошие, и ничто иное". Сейчас посыплются вопросы о странных ножах, оставляющих такие вот раны, и о чудо перевязках, способных за несколько часов исправить любые увечья. Но тощий прытко осушил кружку, выложил на стол монетку и, бросив ещё один взгляд на приближающегося Эрикира, удалился без лишних проволочек. Лайлин проследила, как тот перешагнул порог и сбежал вниз по ступеням. Снаружи заржали лошади и кто-то крикнул: "Куда прёшь!".