Кор-Унтару

Левская Яна

– Т-ть, - Раштан высокомерно отвернулась.

За бортом плескалась и бурлила вода.

Раштан любовалась развилкой кильватерного следа, борясь с желанием поиграть блестящими на солнце каплями. Позволь она себе хоть одну шутку с водой - и доблестный капитан точно вышвырнет троицу вон, да только вздохнет с облегчением. Будь мужичок добрее, Раштан могла бы значительно ускорить его корыто, подправив течение реки.

Бросив на мужчину короткий взгляд и охватив всю картину целиком: сдвинутые брови, надутые губы под рыжими усищами

и узловатые пальцы, сжимавшие карандаш - гоблинка тихонько фыркнула, отбрасывая косички с плеча. "Обойдется".

Закончив подсчет бочек, капитан захлопнул книжку, рявкнул на устало блеющих овец, и отправился в кормовую часть корабля.

Два часа спустя Раштан, изнывая от скуки, лежала рядом с загоном прямо на палубе и пыталась разговорить самого спокойного из всей отары барашка.

– Ну скажи "бе-е-е". Бе-е... Бе. Бе! Ты баран или кто?!... Считаешь себя лошадью что ли? А, может быть, вообще - профессором? Вон глазюки умные какие. Хитрющ-щие. Шпик прямо какой-то. Ты засланный, да? Палишь контору, приятель. Все вокруг тебя блеют - даже я - а ты молчишь. Несерьезный подход получается. Скажи "бе"! Ну? Бе-е-е... Вот тупой. Вот бар-ран, а!

– Ты пьяна что ли?
– раздался вопрос.

Гоблинка на какую-то безумную секунду решила, что шпион раскололся и заговорил, лишь с опозданием узнав голос.

– Нет, учитель.

Одор, вскинув брови, смотрел, как гархту поднимается на ноги, смущенно пряча глаза. Это была забавная картина, если учитывать шкодное выражение ее лица.

– Пойдем-ка, присядем, - гальт поманил Раштан за собой.

Примостившись у основания бушприта, он оглядел тьялк. Ни души. Команда, в составе двух матросов и капитана, орудовала в трюме, подготавливая груз на вынос. Впереди по курсу уже виднелись пристани Грота.

– Взор, Таша. Шустро.

Гоблинка привычным движением вывела символ, направила ладу и сунула руку в слабо светящееся кольцо. Этот ритуал они вдвоем с учителем повторяли каждый день, едва удавалось подгадать момент, когда никто не шастал по палубе. Каждый раз знак оставался неподвижен - маги по-прежнему гнались за големом, а может, вообще бросили преследование.

Когда кольцо Взора внезапно растеклось по запястью, покалывая кожу, гархту вздрогнула точно так же, как в первый раз. Оба, замерев на секунду, хором выдохнули:

– Ж-жор...

Похоже, чародеи взялись за беглецов всерьез.

– Что делать будем? Еще голема?
– Раштан уже озиралась по сторонам в поисках материала, но Одор отрицательно мотнул головой, отводя со лба рыжие кудри.

– Сначала сойдем в порту. Не разделять же след прямо посреди реки.

– А если они до самых гор от нас не отвяжутся?

– Давай решать проблемы по мере их поступления, - с этими словами гальт быстро развеял знак, потому что из трюма донесся топот и душераздирающие завывания. Уже подбегая к люку, он

еле успел увернуться, когда оттуда пушечным ядром выстрелил один из матросов, тут же взлетая на мачту по веревочной лестнице. Ловко подтянув ее за собой, он проорал:

– Скотину свою уберите к жоровой матери!!!

Под палубой грохотало и бухало. Стоял звон бьющегося стекла. Сквозь шум прорывался голос капитана. Позабыв все свои цветистые, ветвистые и разухабистые обороты речи, он повторял только одно короткое словцо, но зато с каким чувством!

Раштан хватило лишь взгляда на побледневшего учителя, чтобы ринуться к люку.

– Стоять!

Гоблинке показалось, что она налетела животом на полено - на самом деле это была рука Одора, обхватившая ее за пояс.

– Я сам. А ты даже не суйся.

Полминуты спустя, после того как гальт нырнул в трюм, на палубу выполз второй матрос. Рубашка его залита была чем-то смахивавшим на масло, и щеки лоснились, вымазанные в пыли и древесной трухе. Дико вытаращив глаза, он оглядел Раштан с ног до головы несколько раз, обвиняющее потыкал в нее пальцем и, шумно дыша, проковылял к мачте. На голову ему тут же свалился сброшенный сверху комок лестницы. Отмахнувшись, матрос нащупал лопатками опору и сполз по мачте вниз, полупьяный от пережитого страха.

Тем временем внизу стало тише. Гоблинка, выждав минуту, осторожно подобралась к люку и, присев на корточки, заглянула внутрь.

Капитан сидел между двух квадратных тюков, подтянув колени, одной рукой обнимая пузатую бутыль с маслом, а другой держась за голову. Зарево светильника, болтавшегося под потолком, выхватывало из тени следы погрома.

Раштан не успела осмотреться в поисках учителя и Юки, потому что капитана вдруг прорвало:

– Якорь вам в зубы с вашим вар-раном!!! Если б на мою голову свалилось все русалочье племя с водяными в придачу - и то было б меньше урона!

– Мы заплатим, - вставила гархту, робея.

– Греб я ваши деньги, как навозную кучу ложкой! Конечно, вы заплатите!!! За каждую долбанную эну поцарапанного дерева, за каждую каплю пролитого и каждую щепку раскуроченного к жору товара! Хотел бы я знать, что эта образина, мать ее через колено, делала в трюме без намордника и за пределами ограды!

Раштан тоже хотела бы это знать.

– Вот так поплавали! В глаз мне дышло, если еще когда возьму на борт хоть одну жорову зверушку. Скорее его Святейшество укусит свой собственный зад!

Гоблинка, прикусив губу, попятилась прочь от люка. Хитронавороченная ругань капитана лилась уже сплошным потоком. Внезапно наступила тишина, и тут же из трюма взвился потрясенный возглас:

– Что за жор!?

Подошвы гархту примерзли к палубе. Гоблинка даже задержала дыхание.

Прямо у нее на глазах из воздуха появился Одор. Обеими руками он обхватывал шею ящера, и шея эта уже еле помещалась в кольце гальтовых рук!

Юка вырос.