Кор-а-кор
Шрифт:
Но, на свою беду, у аристократа не было достаточно больших связей, чтобы вывести дочь в высший свет и пока он искал, днями пропадая в столице, девушка довольствовалась общением с такими же как и она детьми бедных дворян. И так уж случилось, что там, где появлялась Анна, там и были мы с Максом. Мой друг влюбился из-за всех сил, как может влюбиться человек без оглядки назад и смотрения по сторонам, отдавая всего себя этому чувству. Совершенно не обращая внимания на отца Анны. Да и кто был её отец для Макса? Нищий барон или виконт? Он даже не вникал в это. Макс убивал таких пачками, в его послужном списке были и более именитые люди граней. Он даже пожелал уйти из гильдии и остепениться и я поддержал его решение. Но у отца девушки неожиданно нашлись старые друзья из близкого окружения короля и Анна была представлена
Решение было принято, план продуман и приведен в действие, но банальная случайность, в виде ночных хозяев, вышедших на охоту именно в том момент, когда я садил в запряженную четверкой лошадей Анну, была роковой, которая перечеркнула в буквальном смысле все. Их было четверо. И это было очень много, потому что как бойцы ночные хозяева были лучшими на всех известных гранях из-за своей скорости и ярости в бою. Был бы я один, я бы ушел, никто в столице, да и в других местах не переходил этим существам дорогу. Но со мной была невеста друга, я посмотрел на её лицо и по слезам, катившимся по щекам понял, что отступать и бросать её нельзя. Этого простить я себе не смогу никогда. Тогда я попробовал откупиться, предложив все деньги и своё оружие взамен на жизнь девушки, меня подняли на смех и походя зарезали моих лошадей, а потом принялись резать меня. Я призвал своего зверя и спустил его на тварей, впервые в своей жизни полностью положившись на его инстинкты и уподобившись своим дальним родственникам - оборотням. Когда же я пришел в себя, то все, включая и её, были мертвы. Я до сих пор не знаю кто убил Анну? Или это сделала моя вторая сущность, или кто-то из ночных хозяев. Макс не принял потерю, он не смог смирится и я был проклят. Моя вина усугубилась тем, что один уз убитых мной в ту ночь оказался сыном первого советника короля, на меня была спущена вся тайная королевская стража, и мне пришлось бежать из столицы. Мой друг воспринял это как доказательство вины и поклялся убить меня при первом же удобном случаи.
И вот теперь я смотрел в его наполненные ненавистью глаза и говорил:
– Ты можешь мне не верить, это твое полное право, но факт остается фактом. Я не знаю, кто убил твою невесту. Может, на самом деле это был я, потому что её тело было практически разорвано на части. Да и ты это знаешь, но ночные хозяева на это, как и я, тоже способны. Я ничего не помню, что происходило после того как полностью преобразился. И, к сожалению, я так и не смог за то короткое время, что у меня тогда оставалось, найти хоть одного свидетеля. Ты можешь меня ненавидеть всей душой, а можешь попытаться дать мне шанс, попробовать доказать, что я не виновен в смерти твоей невесты.
– мои слова совершенно не трогали человека, которого когда-то я мог с уверенностью назвать своим другом. Тогда я решил прибегнуть к последнему средству:
– Хорошо, Макс, я задам тебе единственный вопрос, на который я попрошу тебя ответить со всей присущей тебе честностью. А что бы ты сделал на моем месте?
Руки моего бывшего друга сжались в кулаки.
– Я бы умер там, но постарался бы чтобы Анна осталась жива.
Я усмехнулся, от чего Макса прямо покоробило:
– Умер, говоришь? Да тебя бы расчленили бы за доли секунды, ты даже мама не успел сказать. А твою Анну для начала просто бы изнасиловали всем скопом, а потом выпили и выкинули как тряпку в придорожную канаву. Вот что бы ты сделал. А я во всяком случае убил этих скотов. Так что тебе решать. Или тебе пойти со мной и найти ночных хозяев и разобраться, кто виноват в смерти Анны я или они. Или же продолжать дальше меня ненавидеть. И когда я выйду из этого дома, попытаться меня убить. Решай!
– закончив говорить я перевел дух, все-таки не мастак я долгие речи толкать и уставился в глаза Макса. Тот же в свою очередь медленно распрямился на кресле, не сводя с меня пристального взгляда,
– Вина!
– и стал молча ждать. Когда же кувшин и два стакана оказались на столе, молча разлил по ним вино. Поднял свой стакан и залпом высушил его, опустил голову и тихо пробормотал:
– Почему ты мне ничего не говорил?
Я горько улыбнулся:
– А что я мог тебе сказать, если при нашей встречи после смерти Анны ты сразу же выхватил меч и бросился меня убивать, а когда я тебя оглушил, ты, очнувшись, только и делал, что орал от злости и описывал мне, как ты меня будешь убивать. Причем делать ты это собирался долго и мучительно и совершенно не хотел слушать никаких доводов.
Теперь настала очередь Макса горько улыбаться.
– Знаешь, Валера.
– его голос был тих и наполнен неподдельной болью: - Я никогда не думал, что могу так влюбиться. Всегда считал, что это удел тех мелких дворянчиков и глупых юношей, с которыми мы с тобой всегда гуляли по кабакам, но когда я встретил Анну, то оказалось, что я способен на это чувство. И ради неё я был готов на многое... Да зачем я тебе это рассказываю? Ты и так это знаешь. А когда её не стало, то такое впечатление, что кто-то повесил у меня перед глазами черную пелену, боль утраты душила меня все время и только в последние годы стала слегка легче. Я ненавижу тебя, Валера, и до сих пор хочу тебя убить. Но если ты дашь мне слово, что ты поможешь мне найти всех ночных хозяев столицы и уничтожить их, то я прошу тебя.
– Макс закончил говорить и теперь буравил меня взглядом, ожидая моего ответа.
Речь Макса не произвела на меня должного впечатления и не выбила скупую мужскую слезу. За годы проведенные вдали от этого места, которое я долгое время называл своим домом, я отрастил очень толстую шкуру и порядком зачерствел. И теперь Максу было очень сложно своими словами пробить этот костяной панцирь. Меня хватило только на ехидное замечание:
– Так почему же ты сам не уничтожил этих тварей? А если бы я не вернулся, так бы и продолжал жить рядом с ними, лелея свою боль и мучаясь от сомнений, я это сделал или все-таки кто-то из ночных хозяев перед смертью.
Макс спокойно допил вино, налил себе еще, произнес:
– Я знал, что ты вернешься. А одному мне это дело не осилить.
– А как же другие наемники? Ты мог их просто нанять?
– мне стало интересно.
– Мог.
– спокойно сказал Макс: - Но, при этом ребята погибли и не факт, что смогли бы кого нибудь прихватить с собой. Ты же знаешь насколько эти твари быстры. Даже твои дальние родственники и рядом с ними не стоят. Тут, к слову сказать, недавно, года три назад, одного поймали. Так люди короля гибли пачками, пока смогли повязать эту тварь для показательного суда. Наш Дед, когда к нему пришли с контрактом, впервые на моей памяти послал нанимателей куда подальше. И запретил всем, кто тогда находился в доме, покидать территорию гильдии. Поэтому шансы есть только у нас с тобой. Мы с тобой не раз работали в паре, притираться нам не надо. А твои слова убедили меня, что и ты сам мучишься от неопределенности. А там, куда мы двинем можно будет получить все ответы на давно мучившие тебя и меня вопросы. Ну так как, пойдешь со мной?
Я решил немного поиграть на нервах Макса, поэтому с ленцой в голосе сказал:
– Я так понимаю, что из всех моих слов, ты вынес только одно. Я жду, когда ты меня простишь и ради этого готов сунуть свою бедную голову в пасть зверю. Но у меня к тебе, Макс тоже есть один встречный вопрос, а почему ты решил, что мне нужно твое прощение? Или ты считаешь, что я не могу спокойно и без него прожить, а насчет твоей ко мне ненависти, то знаешь что, Макс. Мне может просто банально все это надоесть и убью уже я тебя, а не ты меня. Притом, а ты в этом уже смог убедится, я по-прежнему намного тебя быстрее и сильнее. Понятно?
– Нет.
– Макс без тени усмешки смотрел мне прямо в глаз: - Не понятно. Мое прощение для тебя важно, без него тебя очень сильно мучает совесть. А так, ты идешь со мной и я прощаю тебе то, что ты не смог защитить ту, которая для меня была дорожи жизни.
Я тяжело вздохнул. Да, Макс знал, что мне сказать, чтобы меня зацепило. И это действительно было так. Он знал меня слишком хорошо. Мне на самом деле было всегда гадко на душе, когда приходили воспоминания о Анне. Поэтому я, заглушив недовольное ворчание зверя, сказал: