Кор-а-кор

Белан Андрей Валерьевич

– Хороший удар, Старый.
– промычали мне с земли.

– Да уж никто еще не жаловался.
– я присел на корточки рядом с спокойно лежавшим на земле Саньком: - Ты чего учудил сейчас?
– спросил я его.

В ответ он пожал плечами, сел и, продолжая потирать челюсть, сказал:

– Это ответ на твою насмешку. И еще раз услышу в свой адрес что либо подобное. Не посмотрю кто ты, банальным образом изобью.

– Это вряд ли.

– Ты не волнуйся, справлюсь, если сам не смогу, друзей позову. Нас тут достаточно для тебя.

– Саня,

ну что ты хочешь от меня?

– Пойти сегодня с вами.

– Зачем?
– мой голос начал срываться на крик: - Ну не понимаю я тебя. Зачем оно тебе надо? Там нас будут убивать. Ну ладно Макс. Он больной и полностью зацикленный на себе и своей боли. Ладно я, меня из всех вас, находящихся когда либо, здесь не так просто убить. Но ты! Что ты забыл там, куда мы идем?
– под конец, голос все-таки сорвался на рев.

Спокойно выслушав меня, бывший легионер спокойно сказал:

– Старый, ты не кричи, это во-первых. А во-вторых, пойми, не могу я больше так жить. Скучно мне.

– Что?!

– А то. Я когда здесь стал жить, думал, что всё отбегался Санька ты по граням. Хватит с тебя всей этой муры. Да еще и Дед разрешил заняться делом, к которому с самого детства руки лежали. А нет, тянет меня, Старый, туда. Не могу больше. Сил моих нет больше терпеть. Я уже думал вообще взять расчет и уйти. Но знаешь, там я вообще потеряюсь, а тут хоть какой-то шанс есть сохранить частичку себя. Вас иногда вижу, хотя ваш брат как-то с годами мельчает, таких как ты или Дед вообще уже нет, вы с ним как два истукана в память о давних временах. Но это все мелочи, пыль возле ног. Главное другое, еще чуток и я свихнусь, мне надо выйти отсюда, влезть по самое не хочу. Ты меня не поймешь, у тебя жизнь вся такая. А я больше не могу, так что думай, берешь меня с собой или нет?

Я смотрел на Саню и не мог поверить в то, что я вижу перед собой. Когда десять лет я уходил или правильней сказать убегал с этого города, да и с этой грани тоже. То тот Александр был хладнокровным хищником, элитой имперских легионов, который спрятал оскал в бороде, а ярость в глазах приглушил в попытке уйти от своей прежней жизни. А сейчас передо мной стоял некогда гордый воин, ссутулившись, опустив взор к земле и с надеждой ждал моих слов. С трудом сглотнув вязкую слюну и протолкнув во внутрь себя непонятный комок ставший в горле, я сказал:

– Хорошо. Ты идешь.

Саня поднял голову, посмотрел мне в глаза. Меня обожгла та первобытная, присущая только людям ярость, которая посмотрела на меня его глазами.

– Ты не пожалеешь, Старый.

У меня тотчас создалось впечатление, что пожалею я довольно скоро, когда Макс узнает, кто с нами идет, но все это не важно на фоне того, как преобразился этот конкретно стоящий передо мной мужик. Он как будто помолодел лет так на десять. Почему-то только сейчас бросилось в глаза, что он довольно-таки не старый, как казался до этого. Просто бремя впустую прожитых лет оставило на нем свой отпечаток, состарив раньше времени кожу и выбелив короткий ежик волос на голове.

–

Тогда вопрос по существу, когда будем выдвигаться?
– голос Сани стал донельзя деловит.

В ответ я пожал плечами, подкинул один из ножей, поймал. Хороши, даже жалко будет если их потерять. Значит что? Правильно. Не терять, ибо замены им хрен где я найду. Вслух к пожатию плеч пришлось добавить:

– Все вопросы по организации этого массового предприятия обращайся к главному затейнику этого всего балагана, Максу.

Александр кивнул. По-моему он уже был не со мной, а конкретно прикидывал, что ему взять с собой на ночную вылазку.

– Так если вопросов больше у тебя нет, тогда я пойду?

На мои последние слова мне в ответ кивнули, буркнули: - Хорошо, топай, давай.
– и скрылись в кузне.

Со смещанным чувством досады и негодования на себя, что поддался на провокацию Сани, я вернулся в дом, зашел в столовую, полюбовался на все еще сидящих там Макса с учеником и вышел снова во двор. И меланхолично подкидывая один из ножей, зашел в беседку для вечерней медитации. Сел на скамью и принялся ждать, благо до захода солнца осталось совсем немного. Понаблюдал как Саня бодрым шагом прошагал в дом, при этом победно поглядывая в мою сторону, потом послушал как Дед орет на него, благо окно в кабинете Ганса было открыто на распашку. Потом, по-моему, Саню долго били чем-то тяжелым по голове, судя по звукам из этого окна доносившихся. Когда же виновник этого мини переполоха появился на пороге и неспешно подошел ко мне, меня волновал только один вопрос, который я и не преминул задать:

– Ты все рассказал Деду?
– и с интересом стал ждать ответ.

Саня потер скулу, на которой наливался огромный синяк, пару раз для пробы открыл, закрыл рот, скорее всего, проверяя все ли работает нормально. Болезненно поморщился, оставшись недовольный результатом. Только потом решил ответить:

– Ты что, Старый, меня за дурака держишь?

Я согласно кивнул головой, примерно такие мысли меня и посещали.

– Нет конечно.
– продолжил Санек.
– Ничего такого я ему не сказал.

– А синяк откуда? И почему Дед орал, как в одно место укушенный?

– Так я ему сказал, что пообещал своему старому другу, который в городе объявился помочь, так сказать по старой памяти. А так как помощь связана с риском, то попросил, чтобы если что кузню сохранили, вон Петруха у нас немного в этом деле понимает, так ему и достанется все хозяйство. Вот он и разошелся.

Я потянулся, спать снова захотелось неимоверно. Вот что значит родной дом, в котором даже стены защищают и расслабление подкрадывается как-то незаметно, что даже вечно настороженная вторая сущность фактически все время дрыхнет и не лезет постоянно наружу.

– А что он?

Саня снова потрогал синяк, поморщился. Дед с годами совершенно не менялся. Как всегда не старел и рука у него по виду синяка все такая же твердая и сильная, а главное - меткая и быстрая, если смог по скуле Саньку заехать.