Копье Судьбы
Шрифт:
Ольга, открыв дверь подъезда, пропустила Лику вперед, потом прикоснулась к ее руке:
– Давайте продукты, спасибо. В молодости, говорите, на выборах работали? А сейчас у вас что, уже старость?
Вронская рассмеялась:
– Сейчас, похоже, детство. У меня маленькая дочь. И, знаете, такое чувство, что я буквально возвращаюсь в младенчество. По-новому все вижу. А как тяжело, оказывается, выбирать игрушки. Вот недавно у Даринки зубки стали резаться. Я прорезыватель больше получаса выбирала, сейчас столько всего для детей выпускают!
«Ни за что бы не работала во время декретного отпуска. – Неприязнь и осуждение вспыхнули
… – Оленька, так жить нельзя. Ты не развиваешься, не узнаешь ничего нового. А ведь ты все время дома, у тебя масса свободного времени.
Ольга хотела сказать Арсению, что ей не хочется узнавать ничего нового. Ну, почти не хочется. Разве только вот рецепт баклажанов с помидорами, которые вчера подавали в ресторане. Вроде бы там самые обычные продукты использовались. Баклажаны нарезаны кружочками и обжарены – это понятно. Помидоры в масле чуть припущены. Зелень, чеснок, соль, перец. И что-то еще. Что-то еще, чуть убирающее жирность баклажана и придающее необычный насыщенный аромат. Возможно, это не приправа, а какие-то овощи. Да, такой рецепт стоит узнать, очень уж вкусное блюдо получается. А все остальное, что только может понадобиться в жизни, она и так знает. Прекрасно знает.
Рубашка мужа должна быть свежей и отутюженной. Ботинки – вычищенными. Первое блюдо – диетическое, с телятиной или фрикадельками. Никаких харчо и острых тайских супов – от переперченных супчиков у Арсения болит желудок. На второе можно подать картошку с мясом или макарончики по-флотски. Ерунда это раздельное питание, все дело – в количестве. И качестве приготовленной еды. Не надо торопиться, пусть мясо в маринаде лишние полчаса полежит, пусть язык в бульоне остывает. Тогда блюдо получится и сочным, и вкусным, и полезным. А если с продуктами и приправами еще и поговорить – вообще из-за стола выходить не захочется.
Но признаваться в этом Арсению было неудобно. Разговор с отбивной или панировочными сухарями – муж бы на смех поднял, услышав такое. Пришлось, чтобы сделать ему приятное, «развиваться»: кулинарные курсы, курсы художественной вышивки, потом дизайна.
Только Арсений все равно был недоволен.
– Милая, ты очень узко смотришь, – ворчал он, расправляясь с телятиной под кисло-сладким соусом. – Дом, быт – это слишком просто. И очень мало. Девочка моя, ты зацикливаешься. И даже не представляешь, насколько огромен мир. Целая вселенная находится снаружи и внутри тебя.
Телятина под кисло-сладким соусом – просто?! Вот сказал, так сказал! А как насчет трех часов возле плиты?! Впрочем, про вселенную внутри – это было уже интересно.
Оля подумала: речь идет о курсах для будущих мам. Одну часть сердца сразу же затерзала боль. А в другой – запело счастье.
Ребенок… Маленькое личико, носик-кнопка, пухлый трогательный ротик. Хватается крохотными пальчиками за палец, за игрушку. Начинает держать головку, переворачиваться, ползать. А потом – ножками по паркету.
Топ.
Топ.
Топ-топ.
Наверное, упадет после двух шагов, заплачет. Но вот это едва слышное «топ-топ» – желаннее всего, оно снится.
Это искупление долгого нудного постельного марафона. Арсений немолод, ему нужно много времени, чтобы кончить. Очень скучно лежать в постели и ждать, когда прекратятся мерные ритмичные покачивания. Впрочем, в это время
Но ребенок все не получался.
Врачи разводили руками – вроде у обоих супругов все в порядке. Росла стопка журналов с маленькими личиками на обложках. В них писали, что малыша надо ждать, хотеть, готовиться к его появлению на свет. Теория уже постигнута: и как с токсикозом бороться, и как рожать, и как кормить, и как прикорм вводить. Еще бы практики, настоящей беременности! Впрочем, курсы для будущих матерей – хорошая идея. Может, в компании мамочек с тугими пузиками в ее плоском животике тоже заведется малыш? Наверное, такие курсы можно посещать и не беременным?
Пора рожать! Собственное тело, молодое, стройное и подтянутое, с какого-то времени стало вызывать раздражение. Оно должно быть не девичьим, а женским. Оно создано для того, чтобы в нем зарождалась жизнь…
– Да нет, ты неправильно меня поняла. – Арсений, вздохнув, отрезал малюсенький кусочек песочного пирога с клубничным вареньем. – Ох, Олька, раскормишь ты меня совсем… На курсы для будущих матерей, наверное, тебе пока не стоит ходить. Это я к тому, что есть такая фраза: познай себя – и ты познаешь мир.
Через два дня Оле подвернулась газета с объявлением. Оно как раз и предлагало помощь в познании и себя, и мира. За познанием надо было отправляться в центр психологической помощи…
Она туда пришла и сразу же позабыла о себе и мире.
Игорь такой милый.
Милый-милый-милый!
Очень серьезный и сосредоточенный.
Он говорил какие-то тогда совершенно непонятные вещи – про ведущий канал восприятия информации, глазодвигательные паттерны, схемы принятия решений.
Мысленно выключить звук его речи – легко. Чтобы просто смотреть, не отвлекаться. Придумывать всякие-разные истории…
Сначала Оля снимала увлекательный фильм с Игорем в главной роли. Арсений не писал сценариев картин про войну, а жаль. Последние годы она только и смотрела, что фильмы мужа. Включала видеомагнитофон и занималась уборкой, потом готовила. С утра до вечера – сплошной кинематограф. Выученные наизусть реплики все равно были интересны. Ведь это все сочинил муж! Но сюжеты картин Арсения, снятые в начале перестройки, были про проституцию, трудных подростков, кооперативы. Игорь не вписывался в те кадры. И вообще – в современную жизнь. Его проще было представить в плаще мушкетера, чем в обычном костюме. Да те же светло-синие джинсы, в которых он вел тренинг, отвратительно смотрелись на подтянутой спортивной фигуре. Современная одежда, качественная, красивая, почему-то катастрофически с ним не сочеталась. А вот плащ и шпага – запросто. Впрочем, Игорь очень коротко стриг густые темно-русые волосы, голова психолога напоминала сжавшегося в комок ежика. С такими прическами мушкетеров не бывает. А бывают, бывают… Герои-солдаты! Точно! Военная, защитного цвета гимнастерка, широкий ремень. Бледная кожа, чумазенькая, в голубых глазищах на пол-лица отражается небо. Взгляд хочет запомнить все до мелочей: солнце, траву, кузнечиков… Потому что солдат предчувствует: он выполнит задание, победит всех врагов, но потом погибнет. Геройская смерть – все равно смерть…