Копье Судьбы
Шрифт:
Две рубашки, свитер, белье, носки. «Наладонник» с закачанной в него «Майн кампф» и MP3-плеер. Джинсы. Всякая дребедень, связанная с бритьем. Конечно же, еще деньги, тугие пачки долларовых купюр.
«Даже если я что-нибудь забуду, – подумал Егор Иванов, застегивая небольшую спортивную сумку, – то потом куплю это в Сталелитейске без проблем. Родной городок – не такая уж и дыра, как я уверял папашу. Но чего не скажешь, чтобы выбить квартиру в Москве. И дом у нас в Сталелитейске вполне ничего, крепкий. Хорошо, что не продали, вот теперь
«Мать, я поехал с ребятами в Крым. Не волнуйся, буду звонить, – вывел Егор на листке бумаги. Потом, подумав, добавил: – Целую».
Конечно, мама поймет: ни в какой Крым сын не поехал. Она интуитивно знает: что-то случилось, почувствовала в тот же вечер, когда все произошло. Но – Егор грустно вздохнул – это тот самый случай, когда меньше знаешь – лучше спишь. Наверняка даже в самых ужасных своих предположениях мама не может допустить, что сын стал убийцей.
Или не ехать в Сталелитейск? А махнуть куда подальше? Где сейчас уже стоит жара, и вовсю цветут цветы, и есть море. Может, его бесконечная изумрудная рябь успокоит и поможет забыть, как легко входит в человеческую плоть острый нож?
В любом случае из дома надо уходить.
Менты могут прийти сюда в любой момент.
А если не милиция, то…
Папаша – козлина – объект жгучей ненависти. Он совершенно зря называет сына фашистским выродком и тупым придурком. Тут семи пядей во лбу быть не надо. Папашины дальнейшие действия понятны и предсказуемы. От свидетелей избавляются. И родная кровь, с учетом всех обстоятельств, здесь не остановит, а, наоборот, только выступит катализатором.
Егор взял сумку, прошел в прихожую, склонился над кроссовками.
Захотелось взять кепку. Козырек на глаза – и нет необходимости придавать взгляду осмысленную заинтересованность. Козырек – великое дело, когда никого не хочется видеть, когда самая заветная цель – если не вернуться в прошлое, то незаметно раствориться в настоящем, утрачивая все мысли и эмоции.
Он нахлобучил бейсболку, обернулся к зеркалу, и…
– Твою мать!
Отражения в зеркале не было.
Вообще.
Можно вертеть головой, судорожно махать руками. Сделать, как на тренировках в подмосковном лесу, пару высоких мощных ударов ногой.
Только все без толку…
Но ведь вот – он чувствует свое тело, видит окружающие предметы, слышит, как гудит лифт! Что происходит?!
– Кхе-кхе.
Егор обернулся. За спиной никого не было.
– Кхе-кхе-кхе…
Слезы, теплые, соленые, хлынули из глаз водопадом. Парень присел на корточки, уткнул голову в колени и завыл.
– Не плачь. Еще же не похороны. На похоронах своих поплачешь.
Похороны? Свои похороны? Да что же такое говорит этот странный голос! Бред! И сразу же от него – мурашки по коже…
Собраться. Не показывать свой страх, иначе придется совсем туго…
– Я ж покойником буду, – глядя на то место, откуда исходил звук, всхлипнул Егор. – Как я плакать-то смогу?
– Не будешь покойником. И не мечтай. У меня уже все готово: плеточки, сковородочки. Кхе-кхе-кхе… Жареный грешник – что может быть радостнее.
– Ты кто?! Кто ты?! – Он вскочил, заметался
Затем, задев полочку с красным стареньким телефоном, Егор очень обрадовался.
Телефон! Ну точно. Вызвать психбригаду. Сказать, что галлюцинации. Врачи приедут быстро, да куда они денутся! Пусть потом будет компания психов, это все равно лучше страшного кашля и жутких слов.
Но позвонить в «Скорую» юноша не успел, мобильник разразился бравым немецким маршем.
Номер не определился, однако раздавшемуся голосу Егор обрадовался, как родному.
Оказывается, соотносить голос с конкретной личностью – это так здорово! Даже если «личность» – слишком лестная характеристика для звонившего человечишки…
Пару раз Дмитрий Мальцев выскакивал на встречную полосу. И, хотя угрозы столкновения не было, его серую «Ниву» безжалостно прошивали очередями фар. Майор, стиснув зубы, старался не материться.
– Поделом, поделом. Нельзя так летать. Сам понимаю, но обстоятельства… Ой, блядь!
Чудом избежав поцелуя с истошно сигналящей фурой, он вздохнул и решил больше на встречку не выезжать. Интенсивность движения возрастала, много времени за счет лихачества не выиграешь, а в аварию попасть – проще простого.
Дмитрий пристроился за пижонским «Лексусом»-«пирожком», вздыхая, переключился на вторую передачу. И, чтобы не раздражаться от медленной, в час по чайной ложке, езды, стал анализировать ситуацию.
Мите Гуляеву войти в группировку Егора Иванова не удалось. При том, что лидер неофашистов явно симпатизировал завербованному парню, никаких попыток к сближению он не предпринимал. Может, для агента это и к лучшему. Эмоциональный, неопытный Митя игнорировал полученные инструкции. Часто действовал на свой страх и риск. Долго такие неуклюжие действия обычно не длятся и ничем хорошим не заканчиваются. Так что, с точки зрения человеческого фактора, нынешний расклад только к лучшему. Что же касается дела, то оно тоже не пострадало. Недоумки – они и есть недоумки. Это же надо было придумать, все вопросы в модном суши-баре обсуждать! И Митя подсказал неплохое решение, позволяющее узнать содержание всех разговоров. Диктофон в телефоне – ненадежно. Да, один раз получилось сделать запись. А если в следующий будут входящие звонки? Вдруг не хватит емкости памяти? Нет, рассчитывать на бытовую технику опасно. Да и необходимости в этом нет. Служба «Р» свое дело знает…
Аппаратуру в баре установили за считаные минуты. Даже легенду сочинять не пришлось: в пустом зале никого не было, удостоверения специалистов по противопожарной безопасности не понадобились. Чувствительность профессионального микрофона – фантастическая, емкость памяти позволяет проводить запись в течение нескольких дней. Оборудование практически незаметно, не требует присутствия и постоянного контроля специалиста. Еще несколько лет назад все было по-другому: долгие дежурства, муторные расшифровки. Современная техника все эти задачи решает на раз-два, включить в режим записи и воспроизведения очень просто. Даже Митя справится.