Контрольный поцелуй

Донцова Дарья

Изергиль опять заулыбалась. Просто патологическая смешливость.

– Это Котэ Вахтангович. Он и в самом деле противный тип, улыбается ласково-ласково, а сам глазами шарит, прямо как раздевает. Недавно здесь живет, год как квартиру купил. Раньше в двести семьдесят девятой очень приличная семья была, Евдокимовы, но у них третий родился, в двух комнатах тесно стало, вот и продали. А у Котэ Вахтанговича – никаких родственников. Приходят, правда, все время гости. Мы сначала боялись, думали, одинокий жилец, начнутся пьянки, гулянки, бабы… Да еще лицо кавказской национальности… Но нет, абсолютно тихо. Приходят, как тени прошмыгнут и тихонько уходят…

Поболтав

еще немного с приятной мамой двоечника, я уселась у подъезда, среди собачников. Минут через пятнадцать выяснила и фамилию Котэ – Джапаридзе. Теперь следовало узнать, за что и сколько он сидел. А то, что милый Котэ Вахтангович не в ладах с законом, видно невооруженным глазом. Собственно говоря, есть только одно место, где мне могут дать исчерпывающую информацию. Я вытащила пудреницу, оглядела лицо и призадумалась – нужно придумать достойный повод для встречи с полковником.

Александра Михайловича трудно застать в кабинете, но сегодня он мрачно сидел над какими-то бумагами, которые моментально убрал при моем появлении в сейф.

– Зачем явилась? – весьма невежливо встретил меня приятель.

Вот странный человек. Вроде любит меня, с удовольствием приходит в гости, но стоит мне заглянуть к нему на работу или случайно столкнуться возле кого-нибудь убитого, моментально злится и цедит слова сквозь зубы.

Решив не обращать внимания на крайнюю невежливость Александра Михайловича, я тяжело вздохнула.

– Кофейком не угостишь?

Приятель полез за банкой. Я не удержалась:

– Зачем кофе в сейф прячешь?

– Коллеги сопрут, – пояснил полковник, – придут и всю банку разом выпьют.

Помешав алюминиевой ложечкой отвратительный растворимый напиток, я отхлебнула небольшой глоточек и попыталась изобразить восторг:

– Какой аромат! Как называется?

– Самый дешевый, индийский, – пояснил Александр Михайлович и перешел к делу: – Хватит придуриваться, выкладывай, зачем пришла, во что влезла? Откуда тебя теперь выручать надо? Насколько помню, в помойке, подвале и милиции ты уже посидела. Что на этот раз?

– Да не во мне дело, тут Кеша…

– Что Кеша? Вполне рассудительный молодой человек, без сдвигов.

– Так-то оно так, – принялась я самозабвенно врать, – только последнее время беспокоит его работа.

– А что с работой?

– Общается с криминальными элементами, целыми днями в тюрьме пропадает…

– Он же адвокат, – ничуть не удивился приятель. – Условия работы такие. Кстати, я тоже не с балеринами время провожу. У тебя что-то конкретное или просто ля-ля?

– Не нравится мне его дружба с Котэ Джапаридзе. Мужик противный, жирный такой, весь в наколках. Что у них может быть общего, просто не расстаются. Лучшие друганы, не разлей вода.

Александр Михайлович нахмурился. В душе я возликовала. Он обожает Кешу, сын платит ему тем же. И профессию адвоката Аркаша выбрал не без влияния полковника.

Мой приятель набрал номер и приказал в трубку:

– Андрей, притащи-ка все про Котэ Джапаридзе.

– Кто он такой? – спросила я.

– Лаврушник.

– Кто?

– Вор в законе грузинской национальности. Из старых, так сказать, кадров. Подобные ему вымирают, как мамонты.

Молоденький Андрюша притащил объемистую папку. Полковник начал выдавать информацию.

Первый раз Котэ попал в поле зрения органов еще в 1961 году, было ему тогда четырнадцать лет. И первый срок за кражу он мотал в «малолетке». Потом понеслось-поехало, два года на свободе, три на зоне, годок

дома, пять в тюрьме… Котэ приобрел авторитет. Среди «коллег по работе» слыл безупречно честным человеком. Держал общак. Его слово на разных сходках могло оказаться решающим, короче говоря – разводящий.

Исповедовал Котэ, так сказать, классические законы уголовного мира. Никогда не работал и заставить его стать к станку в зоне оказалось невозможным. Не имел жены и детей, да вору в законе их и не положено заводить. Это обнаглевший нынешний молодняк, отморозки и беспредельщики, позволяют себе все. Котэ не из таких. Предельно вежлив с женщинами, приветлив с детьми, не употребляет наркотики, не пьет и не вступает ни в какие переговоры с милицией. Последнее время отошел от активной деятельности. Купил квартиру в Москве и ведет тихий образ жизни. Как инвалид второй группы получает пенсию. Но по сведениям Александра Михайловича – Котэ богат и осторожен. Он никогда не связывался с мокрыми делами, занимался только воровством. Причем не подумайте, что резал карманы в метро или вышибал ногой хилые двери на первых этажах «хрущоб». Есть такие «бизнесмены»: вломятся в квартиру, похватают что поближе к входной двери – и скорей на улицу. Не слишком уважаемая категория среди урок.

Джапаридзе действовал иначе. Неторопливо подбирал объект, составлял подробный план и работал не без артистизма и выдумки.

Один раз проник в квартиру известного киноактера, нанявшись делать ремонт его соседям. Те, полные лопухи, оставив Котэ и двум подельникам ключи, уехали на три дня на дачу. Проломив стену, «мастера» пролезли в соседнее помещение и взяли там только одну вещь – альбом с бесценными марками. Ни антикварные часы, ни серебро, ни драгоценности хозяйки – только кляссер. Правда, стоимость содержимого исчислялась тысячами и тысячами, причем не рублей, а долларов. Самое интересное в этой истории то, что, осуществив задуманное, Джапаридзе с приятелями аккуратнейшим образом заделали проем, поклеили обои, побелили потолки и поменяли кафель. То есть сделали полный, качественный ремонт. Вернувшиеся хозяева долго благодарили «мастеров», осуществивших такой большой объем работы за столь короткое время.

Следующая афера оказалась еще красивей. Стоило только известному художнику Андриевскому отправиться с семьей в Испанию, как наутро к подъезду дома, где проживал живописец, прибыл фургон. Два мужика в комбинезонах втащили на лямках огромный холодильник. Лифтер заявил, что хозяев нет, только домработница пришла полить цветы.

– Да мы знаем, – сообщили грузчики, – поехали с нами.

Лифтер проявил бдительность и поднялся в квартиру. На звонок открыла женщина средних лет.

– Валентина Васильевна? – осведомился один из грузчиков. – Хозяин ваш холодильничек новый купил, «Бош», трехкамерный. Велел вам вручить, только просил до его приезда не распаковывать, наверно, подарок кому-то приобрел.

Громко топая, мужики оставили агрегат в холле и ушли. Они не вызвали никаких подозрений ни у лифтера, ни у домработницы. Ведь принесли вещь в дом, а не уносили из него… Через некоторое время, когда прислуга ушла домой, из холодильника выбрался сообщник Котэ. Времени у него на «чистку» квартиры было навалом. Но опять воры взяли только одну вещь – небольшой чемоданчик с коллекцией эмалей XVII–XVIII веков. По самым скромным подсчетам, собрание оценивали в миллион долларов. Сунув кейс в укромную спортивную сумку, грабитель преспокойно открыл двери и беспрепятственно ушел. Художнику в утешение остался «Бош».