Контрольный поцелуй
Шрифт:
– С чего бы это? – изумилась хорошо знакомая с анатомией Маруся. – Пищевод и дыхательное горло – разные вещи. Дальше желудка не денется!
Я побежала в гараж, Маня схватила ревущую от страха Энн, Капа бросилась за сумочкой. Отъезжая от ворот, я в зеркальце увидела, что полковник и Кеша вышли на крыльцо и мрачно смотрят вслед «Вольво». Ну да ладно, на сегодня пронесло, а завтра, глядишь, все забудут про Джапаридзе.
В больнице мы оказались не одни. На потертых кушетках сидел мальчик
– В терминатора играл, – пояснила встревоженная мать, – туда впихнул, а назад никак, а у вас что?
– Пять рублей проглотила, – пояснила Маня. Энн судорожно обнимала ее за шею. Круглые глазки девочки от ужаса стали квадратными.
– Мы тоже глотали, чайную ложку, – обрадовалась мать.
– Зачем? – изумилась Маня.
– На спор! – неожиданно басом ответил мальчик. – Колян привязался в столовой: слабо ложку проглотить. А я говорю: нет, а он опять: слабо, слабо, ну я и съел. Ам – и нету! А училка шум подняла да еще двойку поставила!
– Ну ты и дурак! – восхитилась Маня. – А если бы Колян предложил вилку сожрать, тогда как?
– А че! – не испугался мальчонка. – Если зубцами вверх, запросто пройдет, люди вон шпаги и кинжалы глотают, в цирке сам видел, а ты – вилка! Ам – и нету.
– Молчи уж, терминатор, – не выдержала мать и отвесила парнишке оплеуху.
Тот тяжело вздохнул.
– Ложку как вынули? – спросила я.
– Прикиньте, как прикольно, – оживился «терминатор», – запихнули в рот какой-то шланг и глотать велели. Противно до жути, а потом… раз – и все. Оказывается, всякие приспособления есть особые.
Внимательно слушавшая рассказчика Энн неожиданно громко зарыдала. В ту же минуту распахнулись двери сразу двух кабинетов, и мы гурьбой вошли в довольно просторное помещение с кушеткой, письменным столом и железным столиком, выкрашенным белой краской. Увидав разложенные шприцы, скальпели, ланцеты и бог знает что еще, Энн завопила так оглушительно, что задрожали стекла. Честно говоря, очень хорошо ее понимаю и не одобряю скверной привычки врачей раскладывать повсюду свои жуткие орудия труда. И так страшно, а тут еще перед носом всякие скальпели.
Довольно молодой, но какой-то помятый доктор равнодушно поглядел на бьющуюся в истерике Энн и потребовал:
– Пусть мать успокоит ребенка.
Капа принялась обещать дочери за хорошее поведение золотые горы и грузовики конфет. Как бы не так. Малышка визжала все громче и громче.
– Вот что, – четко сказал ей врач, – будешь вопить, велю положить тебя в больницу и стану каждый час делать укол, а заткнешься – через полчаса дома будешь, выбирай!
К нашему безграничному удивлению, Энн, вскрикнув в последний раз, захлопнула рот.
– Надо
– Почему же нет? – ответил доктор. – Это только родители думают, что их чадушки маленькие, на самом деле с ребенком лучше обращаться построже. Прикрикнешь, и разом заткнется.
– Да вы просто варвар! – возмутилась экспансивная Маня. – Орать на перепуганного полуторагодовалого ребенка! Что за свинство, даже ветеринарам советуют не пугать животное на приеме, а ободрить его!
– Это ты мать ребенка? – поинтересовался врач, доставая какие-то бумаги.
– Нет, – оторопела Манюня, – мне только четырнадцать.
– Сейчас и в двенадцать рожают, – ухмыльнулся эскулап, – а раз не мать, так помалкивай, пока из кабинета не выгнал.
Пораженные столь пещерным хамством, мы удрученно закрыли рты, и парень смог наконец приступить к работе.
– Имя, фамилия, адрес, – потребовал он сурово.
– Энн Крутов, город Юм, штат Пенсильвания, – охотно сообщила Капа.
– Это где же? – изумился «Гиппократ».
– В Америке, – пояснила Манюня.
Хирург положил ручку, оглядел нас с ног до головы. На неприветливом лице засияла широкая улыбка.
– Так вы иностранцы!
– Да, – подтвердила я, – из США.
Капа вытащила паспорт:
– Вот.
– Если не москвичи, то оказание помощи платное, – продолжал улыбаться парень, – двести рублей в кассу, потом с квитанцией ко мне.
– А где касса? – растерялась Капа.
– Выйдите на улицу, седьмой корпус, третий этаж, только ночью все закрыто.
– Но как же… – продолжала наивная американка, – что же делать?
– Это не я придумал, – усмехнулся доктор.
Мне надоели пререкания, и я вытащила сто долларов.
При виде купюры врач оживился чрезвычайно и сказал:
– Сейчас позову Виктора Павловича, он по таким делам спец.
Призванный коллега в мгновение ока достал из дрожащей от ужаса Энн монетку и, бросив денежку в эмалированный лоток, ласково сообщил:
– Все, и бояться не стоило.
Сразу повеселев, мы двинулись на выход. Но в дверях Манюня притормозила и сердито проговорила:
– Слушайте, господа хирурги, пять рублей-то отдайте, все-таки деньги.
– Маня! – с укоризной сказала я, когда мы шли к машине. – Ну зачем тебе монетка?
– Этому придурку и так довольно заплатили, – сурово отчеканила дочь, – по-моему, он просто рвач. Скорую помощь всем оказывают бесплатно, нечего ему еще и пять рублей дарить.
ГЛАВА 26
Утром я дождалась, пока Аркашка уедет на работу, и только тогда спустилась к завтраку. Маруся умчалась в школу.