Контролер
Шрифт:
Потом мы, как следует, отметим победу и опять расстанемся. Дед вернется к себе командовать буржуйской службой безопасности, Сиротка продолжит свои острые дела, Толя отправится на Дальний Восток торговать водкой. Почему-то мне кажется, что сексуальная секретарша нашего клиента поедет с ним, уж больно Берта на нее запал. Кира вернется в семью, а я опять заступлю на смену. Или не заступлю? Наверное, все-таки, нет. Что-то изменилось во мне за эти дни, прежде всего, в отношении к самому себе, а потому захотелось жить, а не тупо существовать.
А если все пройдет не
Меньше чем через двое суток, все станет ясно. А пока остается ждать, верить в себя, надеяться на лучшее. И, конечно же, готовиться.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
«Положение обязывает».
(Девиз Преображенского полка)
Лирическое отступление четвертое, политическое
1998 год. Москва. Конец лета.
– ...дь! – гнусно выматерился генерал-майор.
– Это точно, – согласился Волков и опустил голову. Ему было очень стыдно, потому что он подвел командира.
Вообще-то он, как любой, не первый год тянущий армейскую лямку офицер, особого уважения к генералам не питал и был совершенно прав. Через очень многое и многих приходится переступить человеку, чтобы попасть в отряд лампасоносителей и это, поверьте, накладывает серьезный отпечаток на представителей славного клана. Впрочем, даже среди данной популяции военнослужащих встречаются нормальные особи, правда, очень редко.
Генерал-майор Ярилов Е.В. как раз и был тем, подтверждающим правило, исключением. Умнейший, искусно косящий под потомственного крестьянина мужик, он пришел в свой высокий кабинет не с паркета. Двадцать лет без малого он мотался в компании себе подобных по странам и континентам, выполняя данную страной команду «Фас!». Два года Ярилов командовал вошедшим в легенду Совой. В управлении шепотом поговаривали, что когда-то он вместе с тем же Совой служил в группе ТОГО САМОГО Большакова, но в это мало кто верил, уж слишком много из того, ЧЕГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, приписывалось ТОМУ САМОМУ. Хороший, в общем, был дядька. Мог наорать, обложить семиэтажным, треснуть кулачищем по столу так, что в кабинете приходилось менять мебель, но Егор Валентинович был надежен как бетонный ДОТ и своих никогда не сдавал.
Его не очень привечало вышестоящее начальство, потому что Ярилов не умел быть ласковым. Не брал взяток, не крышевал бизнес, не имел загородного особняка рядом с «остальными нашими», за что считался всеми ими осколком третичной эпохи и выжившим их ума динозавром. Несколько раз его собирались выгнать на пенсию, но каждый раз решение отменялось, и выслуживший все сроки генерал продолжал командовать, как умел. Уж слишком «расстрельной» была занимаемая им должность,
– Напомни, кто с тобой туда летал.
– Ящер, то есть капитан третьего ранга Шабалин, майор Марецкий и старший лейтенант Коваленко.
– Сколько молодому до капитана остается?
– Два месяца.
– Теперь хрен дадут.
– Это точно.
За две недели до описываемых событий Волкова с тремя офицерами его группы послали в одно очень демократическое европейское государство решить некий вопрос. Вопрос был решен, вот, только...
– Нашумели, наследили, можно сказать, обосрались, – грустно молвил генерал и тяжело вздохнул.
– Товарищ генерал...
– Ладно тебе, не на плацу!
– Егор Валентинович, а как можно было иначе?
– Если бы я знал, как иначе, то не разговоры бы с тобой разговаривал, а взял бы за ноги и бил башкой об сейф. Короче, завтра все четверо едете в Думу.
– Зачем?
– ...ть вас будут в комитете по безопасности! – выматерился генерал.
– Это точно, – согласился Волков и опустил голову.
– Нет, чтобы нашего Первого вызвать или меня, на худой конец. Так им, уродам, исполнителей подавай. Желают лично поучить, как надо работать.
– Суки, – буркнул Волков.
– Точно, – согласился начальник. – Что ты сказал?
– Да, так, ничего.
– То-то. Значит так, приказано прибыть в форме.
– Что?!? – у Волкова округлились глаза. По инструкции ни он, ни его люди не имели права появляться вне расположения части в военной форме.
– Что слышал. В парадной форме и при наградах. Сколько у тебя орденов?
– Двенадцать и еще три иностранных.
– Вот все и надень и, за подчиненными проследи. Как твой молодой-то?
– Валяется дома, ему ноги посекло, я же докладывал.
– Сильно?
– Не очень.
– Посадить в инвалидное кресло и укрыть ноги, может, пожалеют. Все понял?
– Так точно.
– Тогда вперед.
У входа в цитадель российского парламентаризма Волков остановился и критическим взглядом осмотрел свое воинство в новехоньких парадных мундирах. Майор Марецкий – позывной Рабат, невысокий, слегка полноватый крепыш. Пострижен, гладко выбрит, за версту благоухает одеколоном. Шесть орденов и очень много медалей. Скрещенные автоматы, эмблемы мотострелковых войск в уголках оливкового форменного мундира.
Старший лейтенант Игорь Коваленко – позывной Тихий, в кресле-каталке. Пострижен, побрит. Три ордена, пара медалек, парашютики (эмблемы ВДВ), порядок. Капитан третьего ранга Алексей Шабалин, позывной Ящер, коротконогий, длиннорукий брюнет, очень похожий на бритую обезьяну. Во всей флотской красе: белая парадная тужурка с якорьками и золотыми погонами, россыпь орденов, естественно, значок «За дальний поход», кортик на боку и белые перчатки на лапах. Полюбовался собственным отражением в зеркальном стекле. Вроде все в порядке, мундир с эмблемами ракетных войск и артиллерии (остроносая ракета, крест-накрест перечеркнутая пушечками), ордена, медали. Тяжело вздохнул.