Контракт
Шрифт:
— Значит, как всегда. — Понимающе усмехнулся стрелок. — Кстати, барончик с магом сейчас ужинать будут. Не хочешь узнать о чем они болтают??
— Хедвиг сказал держаться от него подальше. — Поджала губы Сив и посмотрев в сторону с трудом видимого сквозь пламя, по стоящего по другую сторону площади дома, отрицательно помотала головой. — Вряд ли нас пустят внутрь.
— Я сказал послушать, а не сидеть с ними за одним столом. — В черных, будто угольные ямы глазах магута заплясали огненные саламандры. Гаррис сказал, что ночевать по любому будем здесь. И на страже нам стоять не доверят. Хочешь
— Лошади… — Дикарка брезгливо скривилась. — Не хочу, чтобы лошади рядом….
— Чердак. — Возвел очи горе стрелок и указав на озаряемые отблесками свечей окна дома где разместился цу Вернстром, громко щелкнул пальцами. — Отличная идея, правда? Барончик велел печь растопить, так что ночью там будет тепло. И клопов наверху наверняка поменьше, чем в самом доме.
— А он нам разрешит? — Усомнилась дикарка. — Не будет против?
Лицо Ллейдера стало похоже на морду оборжавшегося сметаной кота.
— Понятия не имею. Но я уже сказал Гаррису, что мы будем ночевать отдельно. — Пояснил он. — Поначалу этот железный лоб, конечно возражал и размахивал руками, но я объяснил ему что тебе стыдно за содеянное и ты не хочешь показываться остальным на глаза. А потом он сам меня попросил, чтобы мы там заночевали. И даже обрадовался.
— Встреть тебя Падший, удавился бы от зависти. — Озадаченно покрутив головой великанша, с хрустом размяла пальцы. — С чего это он разрешил? Прямо над головой у этого… барона.
— А почему нет? — Хмыкнул Ллейдер. — Все дело в том, что я знаю старый магутский секрет — как отвадить от дома змей.
— Змей? — Непонимающе моргнула воительница.
— Ну да. — Ухмыльнулся арбалетчик. — Я тут утром огневку подстрелил, так барончик настолько перепугался, что три солдата целый час дом с факелами осматривали прежде, чем он в горницу зайти решился.
— Огневку? — С отвращением передернула плечами Сив. Гадость… Терпеть не могу… Стой. — Глаза горянки расширились. — А огневка… Они ведь до конца лета только по одиночке ползают. Тут других быть не может.
Ллейдер насмешливо вскинул бровь.
— Но остальным об этом знать незачем, так? К тому же я магут или не магут? Я рассказал совершенно обратное. Что огневки в начале лета потомство дают, и их привлекает запах мертвечины, так что их тут наверняка полно. Пусть прыгают и боятся каждой хоть чуть-чуть похожей на змею тени.
Великанша снова задумалась.
— Так он, тебе получается жизнь должен. — Протянула она наконец. — Ты ведь теперь можешь, что угодно у него просить…
— Нет… — Покачал головой арбалетчик. — И даже не думай об этом говорить. У Ромейцев нет обычая долга жизни. А у благородных особенно. И их обычно очень раздражает, когда им кто-то напоминает о долгах.
Сив зло сплюнула под ноги.
— Змеи
Лицо арбалетчика приняло на редкость паскудное выражение.
— Всего понемногу пожалуй… Протянул он. А секрет простой. Стоптанные сапоги, старые портянки и грязные обмотки. Кстати, там за домом бочка воды стоит. Не хочешь заняться стиркой? Говорят, женщин это успокаивает.
— Сам свое барахло стирай. — Буркнула, явно обидевшаяся, Сив.
— Ну как хочешь, — безразлично пожал арбалетчик и облизнув губы, кивнул в сторону угрожающе потрескивающего погребального костра. — Я бы на твоем месте постирал. И свое и мое. Гаррис из этой бочки воду для барона набирает. Ну так что, пойдем? Или твое уважение к духам требует простоять здесь до рассвета?
— Пойдем. — Согласно кивнула Сив и заложив большие пальцы рук за пояс, сгорбившись зашагала в сторону чернеющей на фоне стремительно темнеющего неба избы.
— Да не туда, дубина, подождем пока Броюмир, тот усач, что у дома крутится, посикать отойдет. Гаррис велел не раньше полуночи на чердак лезть, когда они совет, значит закончат. Я согласился, сказал, что мы еще раз вокруг сельца пройдемся. Следы поищем.
— Обманщик. — Тяжело вздохнула воительница. — Ты самый большой лжец из тех, кого я когда либо знала. Значит, обходим деревню?
— Просто стараюсь просчитывать наперед. — Жизнерадостно оскалился Ллейдер. — Максимум выгоды, помнишь?
— И ты снова попытаешься уговорить меня сбежать.
Это казалось невозможным, но улыбка стрелка стала еще шире.
— А ты я гляжу, наконец, начала меня понимать. — В глазах стрелка снова закружились огненные ящерки.
— И ты знаешь, что у тебя ничего не получится.
— Конечно знаю, — В третий раз кивнул арбалетчик. — Кстати. Всегда хотел тебя спросить… Приняв тот самый невинный вид, что заставлял любого знающего магута больше пары минут, судорожно проверять цел ли висящий на поясе кошель, арбалетчик повернулся к северянке и склонил голову на бок. — Падший. Почему вы, нордлинги, считаете его презренным богом? Если верить всем этим вашим сагам и висам, что ты иногда воешь, когда точишь свои бесовы железяки, именно он принес людям огонь, научил их варить синее железо[11], а женщин вытравливать нежеланный плод. Как по мне это не самые плохие поступки.
— Я не вою. Я пою. — С недовольным видом скрестила руки на груди дикарка.
— Ты не ответила. — Стрелок принялся стряхивать с плеч невидимые пылинки.
— Может, потому, что он лжец? — Немного подумав, неуверенно протянула великанша.
— Лжец? — Хмыкнул стрелок. — А Медведь-смерть? Или Морриган — роводница мертвых? Галстр, Годфрой, Луг, Мардук, Футарк? Сздатель и Великая мать, в конце концов? Они заключали союзы и предавали, улыбались в лицо и били в спину, лгали, нарушали договоры быстрее, чем успевали их заключать. Клялись, чтобы тут же нарушить клятву. Церковники говорят, что все это было сделано раде высшего блага, но… Почему так вышло, что одних мы презираем, за это а других считаем героями?