Континент
Шрифт:
– Я знаю.
Кир поднялся на ноги, оглядываясь, ища однокурсников, пятерым повезло, они рассматривали драгоценные камни, Винлота среди них не было. Наконец Кир увидел его, юный маг лежал на земле без движения, будто спал. Его душа не вернулась с мыса Туманов.
– Тот, кто остался в безвременье, не может проснуться.
Неподалеку, на побережье, раскинулось особое кладбище - "Дом потерянных душ". Считалось, что не вернувшиеся останутся на мысе Туманов до тех пор, пока он не покажется над водой, снова став частью этой земли.
Кир верил, что Винлот не заблудился, не утратил счет времени, а сознательно выбрал свой путь. Ему было слишком хорошо там, среди трав и туманов, где можно летать, где кальды светят ярче звезд. Когда-нибудь он вернется в наш мир, выйдя из
Что осталось у Кира от прошлого? Ничего. На душе было мерзко и мрачно. Он вспомнил, что после праздников должен ехать в Службу спасения и вместе с Максимом Яровым идти в запретную зону. Лучше бы одному! Максим показался ему нервным типом, которого все раздражало, и который все принимал в штыки. Но ради собственного жилья в рамках проекта "Счастливый дом" Кир готов был терпеть даже спасателя.
Эйлер - праздник птиц продолжался, но ни Кир, ни Тэлион с Мальдиной так и не вспомнили, что надо выйти на улицу и постоять в тишине, встречая прилетевшие стаи. А ведь птицы несли на крыльях удачу.
Глава 8.
У каждого свой праздник
Оставлять людей в здании ар Данир Сетху запретили. Хорошо, что как раз в этот время настал День Птиц - праздник Весеннего равноденствия, иначе сотрудникам "Золотого Дракона" пришлось бы давать дополнительные выходные дни. Делать этого господину директору совсем не хотелось. Лично он не видел ничего страшного в том, чтобы люди трудились на рабочих местах, в то время как за закрытыми дверями начальственных кабинетов проходит важная встреча, но его мнения никто не спросил. Когда дело касается судеб мира, Сетх - такая же пешка, как любой другой из числа не входящий в высший круг.
В том, что все задумано правильно, Сетх убедился, едва левитационная платформа коснулась крыши "Золотого Дракона".
– Вершители! Всеведущие, мудрые и всемогущие, приветствуем вас!
Прибыв издалека, они знали о людях куда больше, чем все живущие здесь. Ар Данир Сетх ошибался, считая, что кто-то может не заметить прибытия великих. Любой сотрудник, даже мельком увидевший их, понял бы, что в "Золотом Драконе" особые гости.
Две огромные фигуры в сопровождении свиты сошли с левитационной платформы, плащи с опущенными капюшонами скрывали их лица. Ар Данир Сетх и Мехет Урт склонились в поклоне. Мехет Урт, как не имеющий титула, согнулся почти пополам, в то время как Данир Сетх прижал подбородок к груди в ритуальном поклоне тех, кто наделен титулом "ар". Суть такого поклона сводилась к тому, что Вершители могли покарать любого из атлантов, имеющих более низкий титул. Обладателю титула "ар" надлежало склонить голову так, чтобы обнажить шею, склониться и ждать, не последует ли вместо приветствия удар по открывшемся позвонкам, перерубая их. Такая казнь постигала лишь благородных атлантов, тех же, кто не имел титула, могли казнить как угодно, даже скормить ходрам.
Вершители шли быстро, свита едва поспевала за ними. Гул шагов разносился по коридору. Когда два гиганта прошли мимо Сетха, он почувствовал, как под ними прогибается пол. Его окатила волна жара, исходящая от их тел, он даже взмок от волнения. Каждый раз при встрече с Вершителями Сетха удивляло, насколько температура их тел превышает обычную. Атлантские жрецы говорили, что жар необходим для великих помыслов и свершений, он питает и поддерживает их. Рядом с правящей парой Данир Сетх, Мехет Урт и вся свита выглядели детьми, с благоговейным трепетом, снизу вверх глядящими на воспитателей. Только один атлант в свите мог сравниться с Вершителями в росте и силе, он один не опустил капюшон, оставив лицо открытым. Сетх его знал.
Лысый, вытянутый череп тхар Шу Неда отливал на полуденном солнце серым свинцом, верхнюю часть широкого лба пересекал шрам наподобие полумесяца. Шрам был получен не во время сражения, ибо из всех своих битв тхар Шу Нед выходил невредимым победителем. За долгую жизнь великий полководец проиграл только
Нашлись те, кто убедил жену Шу Неда убить непокорного супруга. Ей дали заговоренный кинжал, боясь, что обычным оружием Вершителя не поразить. Женщина промахнулась. Все же Шу Нед был великим воином, он смог увернуться от внезапного броска супруги, кинжал оставил лишь росчерк на лбу, но никто не знал, какой глубокий шрам остался в душе Шу Неда. Хотя, простолюдины болтают, что у Вершителей нет душ, якобы они отдали их за право вершить судьбы мира. Возможно, так оно и есть, потому что свою жену Шу Нед казнил собственноручно. После этого к власти он больше не рвался, довольствуясь местом главы в свите правящей пары.
Свидетелей тех давних времен почти не осталось, только величайшие из магов, чей век не измерен никем, продолжали жить, но таких, будь они эльфы, атланты или люди, всегда было мало.
В отличие от правителей Шу Нед, проходя мимо Сетха, улыбнулся ему и кивнул. Такой знак внимания - великая честь для низшего титулом, но и великий страх. Вершители коварны, кто знает, не последует ли за милой улыбкой смертельный удар.
По случаю приезда высоких гостей и предстоящего празднества руководство "Золотого Дракона" облачилось в ритуальные одежды. Больше всех постаралась Зирис, ее черные волосы были уложены наподобие пирамиды и стянуты золотыми нитями. Едва завидев Вершителей, женщина застыла в учтивом поклоне, склонив башню из волос почти параллельно полу. Бретели ритуального желтого платья сползли с ее худых печей, обнажая грудь. Даже змейки на ногтях потупили взор и поникли. Зирис готова была распластаться на темно-красном полу, выражая покорность и желание услужить.
Помощник Сетха, Мехет Урт, заслужил оранжевые одежды. У самого Сетха ворот красного френча скрепляла драгоценная брошь, изображавшая золотого дракона с бриллиантовыми глазами - символ руководителя фирмы. Но свет всех бриллиантов померк, как только на руки слугам упали темные плащи, сброшенные Вершителями. Комната озарилась золотым сиянием, исходящим от огромных фигур тхар Нарк Маез и тха Айвар Маез, их одежды словно сплошь состояли из золота. Лиц Вершителей было не разобрать из-за слепящего света камней, венчавших головные обручи. При попытке разглядеть черты лиц Вершителей глаза начинали слезиться, а тех, кто упорствовал и терпел, постигала слепота, длящаяся несколько дней. Говорили, что тха Айвар Маез прекрасней всех женщин на свете, но Сетх не знал никого из тех, кто хоть мельком видел бы ее лицо. Зато ее фигура против воли приковывала взгляд. Тха Айвар сидела на высоком кресле, подобно статуе из плоти и крови. Полная грудь вздымалась от глубокого дыхания, сверкающий золотом живот и широкие бедра вызывали чувство страсти у всех мужчин. Даже видевший ее не единожды Сетх ощутил возбуждение от созерцания этой удивительной женщины. Он с досадой отметил, что теперь не меньше декады пройдет, прежде чем он сможет взглянуть на любую другую женщину. Такова была тха Айвар, такое влияние имела она на людей. Считалось, что она высасывает энергию мужской самости, даже не прикасаясь к мужчине. Чем выше вздымалась ее грудь, чем более томными были вздохи, тем больше дней суждено провести жертве в полном бессилии.
Мехет Урт, впервые увидевший тха Айвар столь близко, с трудом выговаривая слова, прошептал:
– Жена Нарк Маеза прекрасна...
Лицо помощника директора стало бессмысленным и безвольным, казалось, он вот-вот пустит слюну, а ведь Сетх знал его как волевого, сдержанного и бесстрастного руководителя. С трудом поборов собственные эмоции, Сетх воззрился на подчиненного со смешенным чувством презрения и жалости.
– Она и жена, и сестра Нарк Маеза.
– Пояснил он.
– Правящий род Вершителей не смешивает свою кровь ни с кем из низших. Их сестры становятся их женами.