Континент
Шрифт:
Девица, имя которой Максим сразу забыл, стащила с него рубашку и, выскользнув из своего платьишка, осталась в чем мать родила. Светлые кудряшки рассыпались по худым, птичьим плечиками - этакий ангелок, если бы не руки, протянутые к Максиму, не огненная помада на пухлых губах и не светлый пушок на лобке, выбритый в форме сердечка...
Забыв о недавней жалости, Максим сгреб девицу в охапку, повалил на кровать и подмял под себя. В его сильных руках, она казалась куклой, которую можно вертеть и крутить так, как хочет хозяин. Максим хрипло стонал и звал Маринику, но она не пришла. Белая моль не превратилась в статную, темноволосую, любимую женщину. На смену помятой блондиночке пришли две
– Мариника, где ты? С кем ты? Почему ты ушла?
Последним на дежурство явился Куэ. Гоблин оказался самым запасливым из бойцов. Едва поздоровавшись с товарищами, он рванул к своему шкафчику и извлек оттуда четыре бутылки пива. Одобрительный вой спасателей огласил бытовку.
– Я знал! Специально припрятал.
– Усмехнулся он.
Дополнительного приглашения никому не потребовалось. С бутылками в руках спасатели столпились у шкафчика. Но судьба решила посмеяться над ними, после первых глотков на стене зазвенел сигнал срочного вызова, а это означило, что надо бросить все и бежать кого-то спасать.
На этот раз в спасении нуждалась семья гоблинов из поселка Шаул-Садык, в пригороде Соединенной. Шаул-Садык по-гоблински означает "опасное место", оно и было опасным для всех, кто являлся без приглашения. Гоблины - Наркод суровый и негостеприимный, но спасать надо всех!
У каждого свой праздник. И хотя желание быть ближе к Небу у жителей Континента совпадало, понимал его каждый по-своему. Гоблины - Наркод конкретный, всякие там ахи и охи им чужды, они понимают слова буквально, не вдаваясь в тонкости метафор. Сказано - быть ближе к небу, значит лезь на скалы, вот и будет небо буквально над твоей головой! В горах гоблины общаются с духами своих боевых предков, а предки, даром, что стали духами, всегда рады присоединиться к доброй выпивке и молодецкому веселью.
Хорошо, если рядом с гоблинским поселением есть небольшая горушка с пологим, удобным склоном или холм, гораздо хуже, если рядом настоящие горы, как в Шаул-Садыке. Восточный склон Карайского хребта обрывист и неприветлив.
В праздничное утро гоблинские семьи занимали каждая свою высоту, разводили огонь, накрывали столы и начинали пить, гулять и танцевать у костров. Пиршество продолжалось до глубокой ночи, после чего кто-то ухитрялся спуститься в долину, кто-то ночевал у костра, а кто-то и хотел бы слезть с горы, да не мог. Каждый раз после Эйлера спасателям приходилось снимать особо рьяных "небожителей" с их высот. На этот раз такое счастье выпало Максиму.
Семейство Харзан, во главе с мамашей Урмой, забралось на самый высокий горный утес. Им было чем гордиться, никто из сородичей не залезал так высоко. Как втащили на крохотный скалистый уступ толстуху Урму, и как каменная площадка не рухнула под ее весом, навсегда осталось для Максима загадкой. К вечеру второго дня праздника в горах заметно похолодало. Чтобы согреться, старший сын Урмы откупорил заветную настойку на травах, приготовленную как раз для такого случая. Род Харзанов знал толк в травках, их настойки валили с ног. Испив снадобье, семейство лишилось последнего шанса спуститься с гор. К ночи мороз усилился, поднялся ветер.
С рассветом гоблины, которые успели протрезветь, полезли на скалы. К этому времени склон обледенел и стал почти неприступен. Двое новоявленных спасателей получили серьезные травмы, после чего все повернули назад и решили-таки пригласить профи.
Даже имея опыт и будучи экипированными в лучшее обмундирование Службы Спасения, ползти по обледенелому склону - занятие не из приятных. Мальчишка - гоблин рвался идти показать, где засело его семейство, но Максим ему категорически запретил, приказав сидеть в поселке. Не хватало им спасать еще одного чудака!
Найти Харзанов оказалось легко, их вопли спасатели услышали еще издали. Утреннюю тишину пронизывали низкие гортанные крики, которым вторили визгливые женские голоса. Последние метры спасатели пробирались меж скал, дивясь тому, как обычные граждане умудрилось залезть на такие кручи. Наконец, им открылся скалистый уступ, а на нем гоблины, которые, несмотря на свое положение, совсем не выглядели покорными овечками. Отец семейства и старший сын орали, как оказалось, вовсе не потому, что звали на помощь. Они ругались и толкали друг друга, желая вырывать последнюю бутылку "Гремучего змея". Великовозрастная дочь хныкала возле матери. Сама Урма громко ругалась, при попытке спуститься с горы она подвернула ногу, и теперь не могла ходить.
Гоблинше оказали первую помощь и сделали перевязку. Дочь тут же бросилась благодарить спасателей, причем делала это как-то уж очень страстно и пылко. В качестве объекта благодарности она выбрала Янека, который больше других приглянулся ей. Все время, пока бедный парень готовил носилки для Урмы, девица висла на нем и приставала с пьяными шутками.
– Давай, давай, тебе давно замуж пора!
– подзадоривала ее мать.
Пока возились с пострадавшей, солнце начало припекать, склон оттаял, и тропа стала грязной и скользкой. Семейство Хазранов разморило на солнышке, и идти вниз они передумали. Дочь звала Янека уединиться с ней, мать вздремнула, а отец с сыном все так же ругались из-за бутылки. Положение спас Куэ.
– Я возьму на себя отца и сына!
– пообещал он.
– Как ты их спустишь, они же идти отказываются?
– поразился Максим.
– Увидишь!
Представить, что худой, хоть и жилистый, Куэ стащит к подножью горы двух здоровенных гоблинов, можно было лишь в страшном сне. Но Куэ и не думал их тащить. Подкравшись к ним, он ловко вырвал бутылку с остатками спиртного, и, прыгая по камням, шустро побежал вниз. С криками, улюлюканьем и угрозами, отец и сын немедленно устремились за ним. Они скользили, падали, проезжали по несколько метров по склону, но вскакивали и продолжали погоню за похищенной собственностью. Так они и бежали до самого низа.
С дамами дело обстояло труднее. Максим и Дирук, кряхтя от натуги, тащили вниз носилки с мамашей Урмой. Когда носилки чуть накренялись, гоблинская матрона ругалась, а когда ее свисающий бок задел о скалу, она изловчилась, схватила ком земли и швырнула его в Максима, Дирука гоблинша укусила за руку, посчитав, что он недостаточно почтителен с дамами. Но хуже всех пришлось Янеку. Его заботам поручили девицу-гоблиншу, он тащил ее вниз, всю дорогу отбиваясь от приставаний. Все знают, что гоблинши очень темпераментны! Девица визгливо хихикала и повисала на нем, не оставляя попыток затащить своего спасителя в окрестные кусты.