Констрикторы

Наумова Марина Всеволодовна

– Стой...
– шепот "тихого" ударил ее словно током, она вздрогнула и отпрянула назад. Тотчас "тихий" увлек ее вслед за собой прямо в колючие еловые ветки - Альбина даже не вскрикнула, когда их иголки и сучья прошлись по коже.

По дороге кто-то шел - тяжело и неторопливо.

– Замри, - шикнул "тихий", закрываясь хвоей, как занавеской.

В сумеречном свете возникшая фигура выглядела нерезкой и отличалась незаурядным ростом - так показалось с первого взгляда. Со второго, более резонно заключить, что или два человека образовали живую пирамиду, или кто-то

нес в руках нечто вытянутое у большое. Так оно и было: на минуту приоткрывшаяся из-за туч луна высветила человека с огромной вазой.

– Слава тебе, Господи, - вздохнул "тихий" выпуская из рук еловые ветки.

Их путь уже подходил к концу - и то сложно было не почувствовать, тем более, что среди неровных очертаний окружающих дорогу деревьев уже виден стал далекий свет сигнального прожектора, обращенного в сторону леса.

26

...После каждого удара на плече констриктора оставалась рыжеватая кирпичная отметинка, быть может, глубже, под одеждой, возникали и синяки, но в отличие от пятен на пиджаке они не были так заметны. Душитель был одет хорошо - быть может, даже слишком хорошо. Болезнь застала его "при параде" - из костюма-тройки высовывался белый накрахмаленный воротничок, уголок изящно сложенного платка выглядывал из нагрудного кармана.

От кирпича отлетали мелкие, похожие на песчинки частички, но образовавшаяся в связывающей отдельные кирпичины известке трещины свидетельствовали о том, что его старания не были совсем уж бесплодными.

Удар, шаг назад, удар... Он бился в стену монотонно, как маятник старинных часов, как автоматический молот, как знаменитая долбящая камень капля... Удар - шаг назад - удар...

Кирпич шатался. Нормальному человеку это наверняка прибавило бы энтузиазма - констриктор чувств не знал, и его движения не меняли прежнего ритма.

Еще один его "побрат" - бывший работяга, так и не успевший снять спецовку присоединился к тяжелой и малоблагодарной работе. Удары участились - тела врезались в стену поочередно.

Привлеченные стуком, или смутной необъяснимой тягой другие душители начали собираться вокруг, время от времени внося и свой вклад в расшатывание стены - теперь кирпич и секунды не мог отдохнуть от прикосновения тупых упрямых плеч.

– ...Что-то они зачастили, - недовольно проговорил человек, находящийся внутри.
– А как на других участках?

– То же самое, - сообщил ей другой, заглядывающий в дверь кабинета, приведенного в неподобающий захламленный вид, как и почти весь низ здания.

– Может, сообщить начальнику... как его там?

– Какая разница... начальник и есть начальник...
– равнодушно отозвался тот.
– Да он и сам наверное знает...

Странно, но оказавшиеся волей судеб в укреплении люди как-то мало заботились о том, чтобы представляться друг другу, Эльвира отдельно упомянула в своих записях об этом любопытном факте. Казалось бы - общая работа и беда должны были сблизить защитников укрепления друг с другом, но этого не произошло: все обращались друг к другу просто на ты, изредка разнообразя импровизированными кличками - "бородатый", "ушастый", "старик" и так далее. Но все же главным словом в общении было уравнивающее всех "ты".

– А

не пробьют?
– спросил первый, кивая в сторону закрывающей бывшее окно кладки.

– Сам попробуй, - предложил второй.
– У тебя есть что закурить, друг?

– Пожалуйста...
– "друг", которого второй видел впервые в жизни, достал из кармана пачку и протянул ему, будто уже давно ожидал этой просьбы.

"Бух... бух... бух-бух..." - продолжали колотиться в кладку плечи.

"В другое время я бы воспользовалась удобным случаем - ведь он остался один", - думала Эльвира, приподняв голову над записями, но безо всяких эмоций - все прежние стремления и планы стали настолько далекими, что их можно было сравнить с полузабытым сном, лежащий перед молодой женщиной блокнот, следы известки на коврах, да слоняющаяся под окнами смерть - вот что сделалось реальностью на сегодня.

Оставшийся на время вроде как и не у дел Рудольф потяжелевшим взглядом смотрел в окно. Ему очень не нравилось оживление внизу - можно было подумать, что к укреплению собрались все находящиеся в городе констрикторы и проводят теперь молчаливую демонстрацию.

"Интересно, они, - вспомнил "начальник" о "тихом" и Альбине, - уже добрались до места или нет? Если с машиной по дороге ничего не случилось то да..."

С упреком Рудольф посмотрел на телефон. Междугородняя связь не работала, и в голове крутилась навязчивая мысль, что это сделано нарочно. Или дело было не в междугородней?

От неожиданности Рудольф тряхнул головой - как это он мог забыть, что все звонки проходили через внутреннюю АТС? Если с настоящей междугородней станцией ничего случиться не могло - во всяком случае, это было слишком маловероятно, то невозможность связаться с кем-либо по телефону вполне могла объясняться тем, что не работала станция местная.

"Ну почему умные мысли приходят в голову так поздно?" - подумал он зло ударяя себя кулаком по ноге.

– Эльвира...

– Что?
– вскинула голову журналистка.

– Ты не знаешь, где у нас АТС?
– вопрос прозвучал настолько глупо, что Рудольф тут же смутился. Ничего себе - столько времени проработал тут, а спрашивать приходиться у человека почти постороннего.

– Вы думаете, - прищурилась она, - можно связаться с другими городами?

– А почему бы и нет?

– Да...
– она хихикнула.
– Самое простое решение приходит в голову последним... Что ж, пойду поищу.

– Нет, стойте, - остановил ее рукой Рудольф, прежде чем Эльвира успела встать с кресла.
– Я сам... У вас есть дело.

Хорошие мысли и в самом деле приходят в голову слишком поздно - еще около получаса Рудольф потратил на расспросы, прежде чем сообразил, что гораздо проще посмотреть на план здания. Ругая последними словами свою тупость, он принялся рыться в бумагах, затем едва ли не бегом помчался на первый этаж...

Лежащий поперек коридора труп заставил его остановиться и замереть на месте.

Все говорило о том, что трагедия разыгралась незадолго до его прихода, прикосновение перечеркивало последние сомнения: тело еще не успело остыть. Настороженным взглядом Рудольф осмотрелся по сторонам рядом не было ни одной живой души.