Констрикторы

Наумова Марина Всеволодовна

С ужасом наблюдал он, как точки приближаются, вытягиваются в вертикальном направлении, все больше приобретая сходство с человеческими фигурами. Количество их тоже росло - вслед за несколькими одиночками из леса устремился разноцветный людской поток. Минут через пять Артур уже начал, правда смутно, различать их лица - злые, напуганные, усталые, доведенные у одних до угрюмого равнодушия, и таящие готовую в любой момент к взрыву эмоциональную смесь - другие...

Спина Артура начала чесаться - так не раз бывало, когда грубая ткань гимнастерки намокала, хоть от дождя, хоть от холодного пота.

Они шли...

– Назад!
–

уже издалека хрипло выкрикнул он, и руки, держащие автомат, дернулись: сработали нервы.

Окрик не произвел на беженцев никакого впечатления. Первые ряды уплотнившейся людской массы достигли ограждения и замерли, поджидая отставших. К пущему ужасу Артур обнаружил, что среди них оказались и дети.

– Чего приперлись? А ну - назад!
– гаркнул над его ухом напарник.

– Давай, заворачивай обратно!
– присоединился к нему Артур.

Беженцы начали сгружать мешки, бросая их или бережно ставя на землю, в общую кучу, от чего у Артура мелькнула неприятная мысль о том, что, возможно, они собираются возвести здесь баррикаду. Лишь здравый смысл подсказал ему, что вряд ли кто пустит на такое дело последние пожитки каждый нес с собой самое ценное, что был способен унести на себе, не имея транспорта. Особо Артуру запомнился мелькнувший в общей толпе чудак, притащивший с собой зачем-то высокую, в пол человеческого роста синюю китайскую вазу - он поставил ее перед собой, бережно сгрузил рюкзак, видно, также наполненный чем-то легко бьющимся и принялся рассматривать свое сокровище. Его примеру последовали и другие - вскоре сборище начало напоминать сидячую забастовку.

Если бы время остановилось...
– зажмурившись, взмолился Артур. Пусть они сидят вот так долго-долго... сидят всегда, и я не должен буду принимать никаких мер, не стану стрелять...

Некоторое время, казалось, ему везло - все увеличивающаяся и густеющая толпа продолжала вести себя мирно, но вот уже где-то в задних (или в средних - разобрать наверняка было сложно) рядах зазвучали недовольные голоса, кто-то принялся возмущенно кричать - и возбуждение волной захлестнуло всю толпу. Только что сидевшие с тупым ожиданием люди вскакивали на ноги, собирались в кучки; все больше становилось озлобленных лиц, и количество грозило в любой момент перерасти в качество.

"Нет, только не это, - громко бухало сердце в груди молодого солдата срочной службы, пот уже заливал его лицо.
– Пусть все обойдется мирно... Господи - к тебе взываю: не допусти... останови их, не дай сойти с ума, не дай мне запятнать руки кровью..."

– Хреново... Сейчас они сорвутся с цепи, - услышал он слова напарника, глянул в его сторону и убедился, что и тому не по себе: не отличавшийся особой тонкостью чувств, да что говорить - часто просто жестокий, он не мог все же решиться стрелять по безоружной массе людей, не переломив внутри себя невидимого запрета.

А напряжение в толпе все росло и гул голосов становился все угрожающей... Наконец, из наиболее крупной группки вышло вперед несколько человек.

– Пропустите нас!

– Вы не имеете права нас задерживать, нелюди!

– Наши семьи тоже хотят жить!!!

Пока от толпы летели только выкрики, но краем глаза Артур уловил, что кое-кто уже начинает выискивать в земле камни.

– Назад! Все назад!
– предостерегающе крикнул он.

Человек с вазой вскочил на ноги и быстро принялся просачиваться

обратно в сторону леса через смыкающиеся человеческие ряды...

– А ну, пусти!

– Выставили тут цепных псов, суки...

– Пропусти, миленький, - растолкала вдруг всех старуха, бухаясь перед ограждением на колени.
– Хоть деток пропусти...

– Поосторожней, бабушка, - прикрикнул на нее Артур.

– Да что ты с ними миндальничаешь, - бросил сквозь зубы напарник. Замешательство уже начало покидать его, сменяясь ответной злостью.
– А ну - все назад! Осади - не то буду стрелять!

– Сволочь!

– Звери!

Несколько комков сухой глины поднялись в воздух, пролетая мимо охранников заграждения.

– Ах, вы, так?
– скрипнул зубами напарник Артура, и лицо его перекосилось окончательно.
– Стреляю!!! Ну, кому сказанною - назад! Это последнее предупреждение...

– ...!
– дошедшие до отчаянья беженцы все больше прибегали к нецензурным выражениям, на некоторое время переговоры между ними и напарником Артура свелись в соревнования по "этажности" выражений.

"Пусть хоть так, - продолжал молится Артур, - лишь бы не стрелять".

Небольшой камень ударил его по щеке, заставляя вскрикнуть от боли. Стоящая за тонкой паутиной колючей проволоки толпа дышала ненавистью, и он ощутил вдруг, что перед ним - зверь - огромный и могучий зверь, готовый в любой момент сорваться с цепи... или уже сорвавшийся и собирающийся прыгнуть.

– Стой, стрелять буду!
– ошалев от внезапно нахлынувшего страха завопил он и поднял автомат.

Лица... лица ли были перед ним? Или косые уродливые маски, в которых пропали последние искры человеческого духа? Ненависть и страх, страх и ненависть - вот и все, что можно было прочитать на них, вот и все, чем жили они в этот момент.

В какой-то момент Артур понял вдруг, что смотрит на них в прорези прицела.

"Нет, я не хочу стрелять... я не хочу!"

Прицел запрыгал в его руках и вдруг перед ним очутилась женщина с распущенными и всклокоченными уже волосами, делающими ее похожей на фурию. В руках ее был младенец, ничего не понимая, он пищал и сучил ручками.

– Ну, что же ты не стреляешь, что?
– впиваясь в Артура полубезумным взглядом произнесла она.
– Ну, рискни, выстрели... Ну?

– Стой, стрелять буду, - отчаянно прошептал Артур, уже не заботясь о том, что его кто-то услышит, что-то умирало в этот момент у него в душе и не могло умереть, корчась в тяжкой болезненной агонии.

– Что, слабо?
– продолжала она, все ближе подступая к проволоке, упираясь в нее.
– Так что же ты не стреляешь?

– Отойди, дура!
– рявкнул напарник, и Артур ощутил к нему впервые тень теплого чувства за то, что он не выстрелил.
– Ведь мы не шутим... Можем и прибить.

– Так пожалуйста, - уже не громко и спокойно предложила она.
– Что мы теряем?

"Нет, только не это, - простонал Артур про себя, стреляя в воздух, только не это..."

Винный магазин подвернулся им кстати - "охотники" сами того не осознавая, давно уже искали разрядку. И хотя пошедший туда на разведку честно сообщил, что констрикторов в помещении нет, зато все двери открыты, толпа ломанулась внутрь и вскоре уже не одна пустая бутылка разлетелась, сбитая в шутку налету метким ружейным выстрелом.