Конспект
Шрифт:
Возвратясь с обследования какого-то здания, Кривобоков громко и возбужденно рассказывает:
– Фундаменты отрыли. Но дом хотят надстраивать, надо бы определить допустимую нагрузку на грунт. Косинус влез в яму, попрыгал и говорит: «Два килограмма на квадратный сантиметр».
– Ну, Николай Андреевич…
– Да я и сам бы не поверил, если бы мне это рассказали, но я говорю правду, или вы думаете – я тоже барон Мюнхгаузен?
– Да кто он по образованию – этот инженер Госбанка?
– Я думаю – даже не техник. Наверное, окончил какие-нибудь курсы десятников.
Сидя за столом и что-то читая, Николай Андреевич стал смеяться
– Хотите повеселиться?
Повеселиться я всегда готов.
– Садитесь и читайте внимательно, не пропускайте ни одной буквы.
Сел, читаю: «Протокол заседания экспортно-технического совета». Я засмеялся.
– Это еще не все. Прочтите подписи.
Подписи были такие: «Председатель экспортно-технического совета Лубенец. Учебный секретарь Самойлов». Я захохотал.
– Это, конечно, ошибки машинистки. Но они-то! Даже не заметили. Нет, этот документ я приобщу к своей коллекции.
– Какой коллекции?
– Да вот таких человеческих документов. У меня их уже порядочно набралось.
В такой хмурый день, когда приходится работать при электрическом освещении, вошел пожилой коренастый человек в мокром плаще, поздоровался, поставил чемодан и стал осматриваться. Знакомое лицо. Мы заулыбались и пошли навстречу друг другу. Это был мой сосед по койке в доме приезжих в Киеве, добивавшийся возвращения своей квартиры.
– Мир таки да тесен. Здравствуйте, Павел Андреевич!
– Здравствуйте, Петр Трофимович! Какими судьбами?
– Приехал организовать съемку города.
– Ну, тогда знакомьтесь с главным архитектором города.
– Очень приятно. Никитенко.
– Здравствуйте. Еселевич. Раздевайтесь и садитесь. Из треста «Геотопосъемка»?
– Да, из этого треста.
– Начальник партии?
– Начальник.
– И большая у вас будет партия?
Через несколько дней, уезжая в Киев, чтобы вскоре вернуться и уже приступить к работе, Петр Трофимович спросил меня – не смогу ли я помочь ему подыскать комнату. Я поговорил со своими квартирными хозяевами.
– Приходите с ним, поговорим.
Поговорили. Петр Трофимович принес свои вещи, а вскоре и он столовался у наших хозяев.
Испокон веков жилища строили без проектов, используя опыт поколений, пример и смекалку, сообразуясь с потребностями и возможностями. Но росла потребность в сооружениях крепких, крупных, сложных, величественных, красивых, теперь бы сказали – престижных, и это привело к росту строительного мастерства, появлению специальной профессии и возведению сооружений по проектам. Для каждого такого здания, в том числе жилого, создавался свой проект. Иначе и быть не могло. Встречаются люди чем-то похожие, одинаковых нет: у каждого свой характер и вкус, привычки и пристрастия, требования и капризы, различная деятельность, неодинаковые возможности и условия строительства. Сооружения, как и люди. Могли быть в чем-то, даже во многом, схожими, одинаковых не было. Со временем появляются типовые проекты, например, – присутственных мест для провинциальных городов, утвержденные Николаем I, будки-домики путевых обходчиков вдоль железных дорог и другие, но вес такого строительства незначителен, и оно не определяет облик населенных мест.
В тридцатые годы у нас стали строить по типовым проектам детские сады и ясли, школы, малоэтажные жилые дома и бараки, а дома в четыре-пять этажей, называвшиеся многоэтажными, – по типовым секциям,
В таком недостроенном квартале, в восстанавливаемом четырехэтажном доме, в котором все квартиры – четырехкомнатные, одну такую получили Еселевич и я: ему досталось две смежные большие комнаты, мне – смежные большая и маленькая. Я не ждал квартиры так скоро и нечего говорить, как был обрадован.
Пошли разговоры о том, что заводы хотят строить бараки на своих временных поселках.
– Анатолий Тихонович, как вы считаете: строительство бараков – реальная угроза?
Еселевич улыбается:
– Интересное у вас выражение: угроза строительства. Вроде как угроза войны или угроза нападения… Угроза такого строительства есть. Правда, Скрябин и Беловол о бараках слышать не хотят, и попытки таких разговоров пресекают сразу. Беловол мне сказал: никаких указаний Сталина по этому вопросу не было, ляжем костьми, но строить бараки не дадим. Беловол работник толковый, но в этом вопросе от него мало что зависит. От Скрябина зависит побольше, но не все, не за ним последнее слово. Теперь этот вопрос будет обсуждаться областным руководством. Откажет областное руководство – обратятся в Москву. А насчет указания Сталина – дело такое: сегодня его нет, а завтра? Все может быть.
– Думаю, на строительство бараков не пойдут, – говорит Евстафьев. – Не то время. Есть письмо Калинина, а у нас еще генплан и для начала – хорошие участки под застройку, без сноса. Никаких разговоров о бараках в облисполкоме я не слышал. По-моему оснований для беспокойства нет.
– Не уверен, – говорит Кривобоков. – У нас – свои доводы, у заводов – свои, и как решится вопрос – неизвестно.
Работа не заглушает тревоги: а если и в этом вопросе мы потерпим поражение, и вместо строительства города снова будут строить временные поселки? Что тогда? Тогда делать тут нечего, надо уезжать. Куда? Начальство везде одинаково. Беловол и Скрябин, конечно, – исключения… Ну, и что они могут? Начальство-то одинаково, но ситуация на местах разная, вот и надо поискать подходящую ситуацию. Правда, и война кончилась, а уволиться по своему желанию все равно нельзя, Евстафьев упрется и не отпустит. А, подумаешь!.. Уехал из Копейска, уеду и отсюда. Квартиру, конечно, жаль, очень жаль. Да что поделаешь? Как говорят на Сирохинской, – где наше не пропадало!..
Квартиры в нашем доме заселяются по мере их готовности. Водопровод и канализация работают, котельная в подвале не восстановлена и в каждой квартире сложены печи, по одной на две комнаты. В моих комнатах старик устанавливает оконные переплеты, им же изготовленные. Договариваюсь с ним об изготовлении кухонного стола со встроенным шкафчиком, топчана и табуреток. Нет оконного стекла, а люди где-то достают. Обратиться за помощью могу только к Беловолу, но до чего же не хочется этого делать! У Еселевича окна остеклены.