Конноры и Хранители
Шрифт:
Кейт подумал, что так оно и к лучшему. У Рыжего Вепря не будет возможности рассказать, что с ним случилось на самом деле. После двух парализующих зарядов, которые он получил, паралич отпустит его не раньше, чем через три-четыре часа, а потом ещё часов восемь-десять он будет как отмороженный и едва сможет ворочать языком. К тому времени его уже казнят.
— Да, кстати, господин Уолш, — отозвался сотник. — Коль скоро вы не хотите присутствовать на казни, то после обеда заходите в городскую управу. За поимку Рыжего Вепря вам полагается вознаграждение — тридцать золотых.
Кейт и Джейн
— Я вот что думаю, — заговорил Кейт. — Это вторжение произошло по нашей небрежности и причинило массу хлопот вуйку Франю. Полагаю, будет справедливо, если он получит это вознаграждение вместо нас.
Хозяин закашлялся от неожиданности.
— Ну, что вы, господин Влош! — протестующе произнёс он. — Какие хлопоты? Ведь это моя работа — принимать постояльцев, обслуживать их, терпеть все их выходки, в том числе и небрежность, наподобие вашей. Этим я зарабатываю себе на жизнь. А те тридцать золотых я не заработал. Это большие деньги, и я не могу их принять.
— Тогда отдайте их Марыле, — сказала Джейн. — Пусть это будет частью её приданного.
— Но… Марыля…
— Мы не желаем слушать никаких возражений, вуйко Франь, — твёрдо произнесла Джейн и обратилась к сотнику: — Господин Котятко, вы нашли Рыжего Вепря уже связанным в доме господина Вуйко. Если мой муж отказывается от прав на грабителя, кому тогда полагается вознаграждение?
В глазах сотника мелькнуло понимание.
— Разумеется, уважаемому господину Вуйко, — ответил он.
Джейн выразительно посмотрела на Кейта. Тот усмехнулся и произнёс:
— Вот и всё, хозяин. Вознаграждение по закону ваше. И вы вправе распорядиться им по собственному усмотрению.
— Можете отдать деньги Марыле, — добавила Джейн.
Вуйко Франь в полной растерянности покачал головой. У него не было слов.
А сотник Котятко сказал:
— Господин Уолш, госпожа… Примите моё искреннее восхищение. В наше время редко встретишь таких благородных и бескорыстных людей, как вы.
Перед уходом вуйко Франь самолично проверил, что ставни на всех окнах плотно закрыты, посмотрел, действительно ли чистое бельё постелила служанка, а потом стоял в коридоре, пока не убедился, что Кейт как следует запер на засов наружную дверь. И только тогда, ещё раз пожелав им приятных снов, ушёл к себе.
Вернувшись в комнату, Кейт увидел, что сестра лихорадочно роется в его вещах.
— Не могу найти сигареты, — пожаловалась она. — Где ты их спрятал?
— Да вот же они, у тебя под рукой.
— Ах да, действительно.
Джейн открыла пачку и достала одну сигарету.
— Ты тоже будешь? — спросила она.
Кейт хотел сказать «да», но потом подумал о скудной дневной норме и отрицательно покачал головой:
— Нет, не хочу.
— Хочешь, но экономишь, — возразила Джейн, уловив его колебания. — Целой сигареты для меня будет много. Я оставлю тебе половину. Не побрезгуешь?
— О чём речь!
Кейт
— Это вместо пепельницы.
— Ага.
Джейн раскурила сигарету, сделала всего три затяжки и передала её брату:
— С меня хватит. Уже кружится голова.
Кейт взял сигарету и присел рядом с сестрой на край кровати. Джейн взяла из вазы крупную ягоду клубники и съела её. Потом потянулась за следующей.
— А у тебя железные нервы, Кейт, — задумчиво промолвила она.
— Вовсе нет, — покачал он головой. — Просто я был сильно напуган, чтобы нервничать.
Джейн слабо усмехнулась:
— А я так испугалась, что перестала соображать. Когда я проснулась и увидела того типа, меня словно парализовало.
— И слава Богу, — заметил Кейт. — Если бы мы оба стали действовать, то только помешали бы друг другу.
— Ты прав… Можно ещё одну затяжку? — Джейн взяла сигарету, затянулась и вернула её брату. — Это жестокий мир.
— Это средневековый мир, — уточнил Кейт. — Он жестокий по определению.
— Но он проще, чем наш. И люди здесь проще. Более открытые, более искренние — и более честные. Ведь сотник знал, что послезавтра… то есть, уже завтра мы уезжаем. Он мог бы промолчать, а после нашего отъезда получить причитающееся нам вознаграждение. Для него это большие деньги — по меньшей мере, его месячное жалование.
— Или даже двухмесячное, — заметил Кейт.
— А хозяин, — продолжала Джейн. — Он расположен к нам не только потому, что мы выгодные клиенты и хорошо ему платим. Просто мы ему понравились — вот и всё. Марыля тоже мила с нами отнюдь не из-за щедрых чаевых.
«Особенно она мила с тобой», — подумалось Кейту.
— Все эти люди принадлежат к третьему сословию, — сказал он. — По-нашему, представители среднего класса. Они респектабельные, сравнительно обеспеченные, занимают видное положение в здешнем обществе. Ты ещё не сталкивалась с чернью… впрочем, нет, сталкивалась. Я уверен, что Рыжий Вепрь — выходец из низов, он нисколько не похож на благородного разбойника.
Джейн содрогнулась:
— Думаешь, все простолюдины здесь такие?
— Я этого не говорил. Но можешь не сомневаться, что окажись мы ночью в трущобах, там нашлось бы немало рыжих вепрей, готовых прикончить нас ради нашего кошелька. И они не обязательно будут разбойниками — а обыкновенными бедняками, влачащими жалкое существование, озлобленными на весь мир и ненавидящими всех, кто живёт лучше их.
— А разве слуги не из бедноты?
— Смотря какие слуги. Домашняя и личная прислуга — это особая каста. В феодальном обществе такие слуги скорее младшие члены семьи — ибо от них зависит не только благосостояние, но зачастую и жизнь хозяев. А нередко случается, что слуги и есть родственники — как, например, Марыля. В богатые дома и в приличные заведения кого попало не берут; а гостиница вуйка Франя, бесспорно, приличное заведение… Гм. Впрочем, не исключено, что кто-то из слуг всё-таки навёл на нас Рыжего Вепря. Я больше чем уверен, что сейчас у хозяина сна нет ни в одном глазу, и он ломает себе голову, кто же из его подчинённых мог оказаться предателем.