Конкуренты

Барышев Александр Владимирович

Переход был настолько неожиданен, что даже Бобров потерял нить разговора. Продавец, однако, сумел вычленить главное.

— Четыре, — сказал он.

Бородатый почуял слабину.

— Две с половиной, — нажал он.

— Три с половиной, — съехал торговец и встал на этом твердо.

Бородатый плюнул и отвалил. Но Серега не успел встрять, как место бородатого заняла невысокая девушка. Сбросив с головы край невесомого фароса, которым прикрывалась от вездесущей пыли, она предложила:

— Давай за три половиной.

Торговец, видно, хотел что-то сказать нелицеприятное,

но посмотрел на толпу и передумал. А девушка, не отступая, настаивала. Рядом с ней появилась еще одна — полная противоположность первой: рослая, пожалуй, повыше Златки, стройная, с прекрасной фигурой и с роскошной гривой крупновьющихся золотых волос. Она бросалась в глаза сразу, порой затмевая свою спутницу, которая тоже была изящна и стройна, но, в отличие от подруги смугла и черноволоса.

Серега открыл, было, рот, но Бобров положил ему руку на локоть и, когда Серега обернулся, отрицательно покачал головой, мол, подождем. Золотоволосая и на девчонок обернулась, но Бобров не придал этому значения — на девчонок все оборачивались, и мужчины и женщины. Мало того, что они были красивы, они еще были необычны.

Черноволосая склонила тем временем торговца к совершению сделки. Но тут опять появился напудренный обладатель каракулевой бороды и начал нудно приставать одновременно к продавцу и к девушкам, качать права и вообще всячески выпендриваться. Говорил, что он богатый купец со своим кораблем и матросами, для кого он, собственно, и покупал рабыню. У рабыни, которую, видать вполне устраивала черноволосая красавица в качестве хозяйки, стали медленно расширяться глаза. И Бобров понял, что пришла пора вмешаться. Он подошел поближе и похлопал по плечу каракулебородого. Тот досадливо дернул плечом, но все-таки обернулся.

Бобров, конечно, выглядел не лучшим образом: недельная щетина светло-рыжего цвета из-за отсутствия нормальных условий для бритья, давно не стриженная соломенная шевелюра, взлохмаченная ветром, мятый хитон, ну и рост, позволяющий смотреть на высокого купца сверху вниз. Выражение физиономии тоже большого доверия не внушало.

Купец, похоже, был не робкого десятка, потому что он совершенно хладнокровно от Боброва отвернулся, и опять обратился к хозяину рабов со своими претензиями. Тогда Бобров прибегнул ко второй сигнальной системе:

— Слышь, ты, — сказал он, как мог грубо. — Ты чего, с колесницы упал? Тебе объяснили, что ты не прав? Вот и топай себе мимо.

— Но я же был первый… — попытался объяснится купец.

— А будешь последним, — с удовольствием констатировал Бобров. — Серега, забирай оставшихся. И пусть сделают скидку на опт.

Черноволосая красавица, тем временем, свела с помоста свое приобретенье и они вместе с высокой подругой подошли к Боброву.

— Прости, не знаю, как к тебе обращаться, благородный муж, — голосом, вполне соответствующим внешности, произнесла незнакомка.

— Александр, — достойно потупившись, ответил Бобров.

Златка придвинулась к нему сзади и сбоку, глядя на незнакомку исподлобья и настороженно. Та была примерно ее лет, но выглядела неуловимо взрослее.

— Александр, — красавица

на мгновение замялась. — Позволь мне поблагодарить тебя.

— За что? — удивился Бобров. — Я ничего не сделал.

В это время подошел Серега, за которым нестройной кучкой двигались рабы. Уже бывшие рабы, потому что те, кто попадал к Боброву, статуса раба лишались тут же. Но эти еще ничего не знали, поэтому и чувствовали себя соответственно. Рабыня, купленная красавицей, перебросилась несколькими словами со своей товаркой. Бобров не расслышал о чем шла речь, потому что был поглощен разговором с черноволосой смотревшей на него пристально и пытливо.

— Вы нездешние, — сказала она. — Откуда вы? Где живут такие большие и благородные люди?

— Варвары мы, — сказал Серега, непринужденно вмешиваясь в разговор. — С севера. А если точнее, то с севера Понта Эвксинского.

Обе красавицы удивленно переглянулись.

— Все, — уточнила высокая недоверчиво.

— Все, — торжественно подтвердил Бобров. — Самые, что ни на есть варвары. То есть, дальше просто некуда. Мы вот трое, — он положил руки на плечи Сереге и подошедшему Вовану, — вроде как скифы. А наши девушки… Злата с берегов Янтарного моря, а Дригиса из Фракии.

— Как интересно! — воскликнула черноволосая, подходя поближе.

Рабыня шла за ней как пришитая. А за ней по пятам следовали и остальные рабы.

— Постойте, постойте! — побежал за ними следом торговец. — А деньги!

— Тьфу ты! — сплюнул Серега. — Совсем забыл, понимаешь! Где у нас деньги, шеф!

— Ты на сколько с ним сторговался?

— Двенадцать мин. Что, совсем не осталось?

— Вы в затруднении? — поинтересовалась черноволосая.

— Нет, нет, — сказал Бобров. — Сейчас мы этот вопрос решим. Серж, беги на корабль, там в моем денежном ящике лежит кожаный ярлык на тысячу драхм, ну и серебро. Берешь ярлык, двести драхм и бегом. Но не сюда, а там, рядом с причалом лавка трапезита. Отоваришь чек на тысячу. Сколько у них комиссионные — я не знаю, поэтому возьмешь триста драхм. Вобщем, давай бегом.

Серега сорвался с места и унесся. Дригиса дернулась было следом, но Бобров придержал ее за подол и она, вздохнув, осталась.

— Сейчас будут деньги, любезный, — сказал Бобров торговцу и тот немного успокоился.

— У вас есть корабль? — переспросила высокая красавица. — Свой?

— Да, — охотно ответил Бобров.

Он любил хвастаться своим кораблем.

— Да его отсюда видно. Вон две мачты торчат, — и Бобров указал на действительно возвышающиеся над всеми на несколько метров мачты.

Афинянки притихли и уважительно посмотрели на Боброва. Потом высокая сказала:

— Такой большой. Больше всех. А можно на него посмотреть?

— А это надо спрашивать капитана. Вот он, кстати, — и Бобров указал на приосанившегося Вована.

В это время примчался запыхавшийся Серега.

— Ну-ка, подставляй подол, — грубо сказал он торговцу и ссыпал ему из кожаного мешка груду серебра, не менее пяти килограмм, швырнув следом и сам мешок. — Считай.

— А ты, госпожа? — обратился торговец к черноволосой.