Конгломерат
Шрифт:
Те, кто выступал за Азию, считали, что у арабскою рынка ненадежная репутация, особенно в сфере транспорта и даже хранения товаров. Их противники, наоборот, утверждали, что Азия перенасыщена собственной продукцией и продать какие-либо продовольственные товары китайцам или таиландцам в ближайшие годы будет просто невозможно. Данный диалог более или менее освещался в прессе, но этого было достаточно, чтобы вызвать у дона Мельчиорре желание встретиться с одним из основных акционеров и через него попытаться войти в управленческую группу и сменить одного in партнеров,
Анализ был завершен. Синдикат по торговле зерном, на это указывало само его название, был пережитком колониальной империи, с офисами по всему миру — oi Черного моря до реки Сен-Лоран, от Канберры до Пампы. Синдикат часто принимал участие в благотворите;. i>- ных акциях Красного Креста и благодаря этому имел множество союзников в администрации ООН. К то му же структура данной компании была такова, что в нужный момент можно было переориентировать производство, отказавшись от зерна и кукурузы. Имеющееся оборудование это позволяло.
Грегуар был полностью поглощен чтением. Но вдруг он услышал тихий стук в дверь. Молодой человек встал и решительно подошел к двери. Открыв ее, Грегуар замер. Перед ним стояла Орнелла с подсвечником в руке.
27
Девушка вошла в комнату легким:, но решительным шагом, словно по-другому и не могло быть. Пламя свечи, отражающееся в белокурых волосах, прозрачность (в рамках приличия, конечно же) ее белого шелкового пеньюара — все это перенесло Грегуара в другой мир или, скорее, в другой век, во времена галантных рыцарей и прекрасных дам.
— Ты выполняешь свое ночное задание? — спросила Орнелла, выделив «ты», чтобы подтолкнуть молодого человека к такому же общению.
— Да, и я еще только в начале, — вздохнул он, взглянув на стопку, которая его ожидала.
— Я думаю, что мой отец очень тебя ценит. И не только он, — улыбнулась она обезоруживающей улыбкой. — Не нужно злиться на него за то, что он тебе это поручил. Это знак большого доверия. Я не знаю, чем ты занимаешься, но если хочешь знать мое мнение, ты не потеряешь ни времени, ни денег рядом с доном Мельчиорре.
Она произнесла имя своего отца с гордостью и благоговением, что совсем не соответствовало ее своенравной и шаловливой манере поведения.
— Я уверен в том, что не теряю свое время, — ответил Грег. — Что касается денег, я о них вообще не думал.
— А вот здесь ты ошибаешься. О них нужно подумать уже завтра. Если отец предложит тебе должность стратега, ты должен попросить соответствующую зарплату, иначе он не воспримет тебя всерьез. Поверь мне.
— Но я уже работаю во французской компании!
— Тогда увольняйся и приходи к нам. Уверена, не пожалеешь!
Наблюдая за Орнеллой, Грегуар действительно ни сколько не сожалел о своем присутствии здесь. Он еще не задумывался о своей работе в группе «Verdi». На это не было времени, да и голова все время была занята чем-то другим. События развивались слишком быстро. Нужно было связаться с Беллеком и с Биллом Дженкинсом, который явно недоумевал,
— Ты слушала «Stabat Mater»? — спросил Грегуар у девушки, которая присела на край его кровати, поставив подсвечник на пол.
— Да, тебе это помешало? Я люблю включать музыку очень громко, чтобы голоса пронзали меня насквозь.
— Напротив, мне понравилось слушать эти песнопения. Они буквально зачаровывают — такие далекие и в то же время такие близкие.
— Да, отец привил нам вкус к музыке и религиозности, мне и моим сестрам, но, кажется, только я так сильно люблю музыку и пение.
— Твои сестры тоже живут здесь?
— Нет! Они замужем, причем удачно. У одной муж бизнесмен, у другой — адвокат. Они уехали отсюда сразу же, как только представилась возможность, и нисколько не сожалеют об этом. Они называют наш замок сумасшедшим домом.
— Почему?
— Ты видел, в каком подчиненном положении находится моя мать. Видел, с каким почтением я отношусь к отцу, потому что действительно уважаю его больше всех в мире.
— И что?
— Мои сестры не хотели ни поклоняться, ни подчиняться. Вот они и сбежали, как только нашли выгодную партию. Они очень редко приезжают сюда со своими детьми. И потом, отец утомляет их своими фантазиями, поклонением искусству, своей навязчивой идеей накормить всю планету и оставить после себя шедевр. Мой отец — довольно противоречивый человек.
— А кто из нас не противоречив? — задал вопрос Грегуар с нарочитой наивностью.
— Да, это правда, но я думаю, что этот парадокс в padre достиг своего апогея. Он мечтал бы стать святым, но чтобы добиться своего, он превращается в дьявола. Он говорит о моей матери как о Мадонне. Но я-то знаю, что он до сих пор изменяет ей с девушками моего возраста из Милана или из соседних деревень. Он ненасытен. За его строгим видом скрывается настоящее чудовище. Но по отношению ко мне, любимой дочери, это чудовище — воплощение нежности, поэтому жаловаться мне не на что.
При слове «чудовище» Грегуар вздрогнул, вспомнив про свои мысли о Циклопе.
— Я могу задать тебе вопрос? — спросил молодой человек.
— Я тебя слушаю, — ответила Орнелла. Ей было интересно, о чем спросит Грегуар — о бизнесе или чем-то личном.
— Ты знаешь, почему я здесь?
— А ты?
— Понятия не имею.
— Это хорошо. Дело в том, что мой отец действует по зову сердца. В течение нескольких недель он тормошит нашего коммерческого директора, чтобы вывести группу «Verdi» из летаргического сна, причина которого — умеренный достаток. Дон Мельчиорре хочет движения, наступления, величия. Конечно, возраст берет свое, и он не так самонадеян, чтобы считать себя вечным. Он горит от желания сыграть ва-банк, расширить свою компанию…