Конец сумерек
Шрифт:
Зулу внезапно вспомнил еще об одном факте. – Они сказали, что еще двое человек убиты, – проговорил он. – Я не удивлюсь, если они тоже были членами совета. Вероятно, со стороны Джорай.
Кирк отвернулся от диагностического стенда, или неспособный больше смотреть, или желая сконцентрироваться на новой информации.
– Если так…тогда чаша весов склоняется в сторону Отвергателей. –он поднял глаза на Зулу. – Как там у вас с геномом?
– Ну…я только вернулся утром… – начал Зулу, – и я не видел, что доктор сделал пока я спал, но…
– Пока без перемен, Джим, –сказал Маккой, все еще не отводя глаз со своей пациентки. – Мы выделили
– Ты уверен? –спросил Кирк.
– Нет, не уверен! –вспыхнул Маккой. – Если бы у меня было нормальное оборудование, я бы за двадцать минут сказал тебе, возможно ли это, а через час нашел нужную комбинацию, но с тем, что у нас есть, приходится работать методом проб и ошибок! Нам может повезти при следующем запуске сканера, а может и через полгода, если прежде мы не узнаем, что такое в принципе невозможно.
– Лучше надейтесь, что у вас получится…держу пари, что новое консульство проголосует за приостановку проекта вращения. И если они это сделают, то ваши разработки останутся единственной вещью, которая сможет спасти планету, –он снова посмотрел на Джорай. Чэпел и Маккой продолжали работать. Сейчас судьба целого мира была в их руках – и, очевидно, в руках Зулу.
За последние несколько часов, Скотти наблюдал, как настроение профессора Костаса изменилось от ужаса, к мрачной решимости и угрюмому одобрению. В конце концов, он принял необходимость проделанных им с Нероном операций, и даже предложил несколько модификаций, с помощью которых они могли скомпенсировать уменьшение возможностей процессора, но последние новости снова повергли его в отчаяние.
Он сидел в вертящемся кресле перед одним из терминалов, опираясь локтями на стол и опустив голову на руки. Нерон, Скотти и Спок, принесший плохие новости, полукругом стояли вокруг него.
– Мертвы? –снова спросил он.
– Только советник Телинга, –ответил Спок, – и ассистент координатора Джорай Лекси. Благодаря ее героическому вмешательству, координатор Джорай все еще жива, хотя и в критическом состоянии, на борту "Энтерпрайза".
– Мы зашли в тупик, –сказал Костас. Поднял голову, гневно сверкнули звездообразные глаза. – Держу пари, Хэйдар довольна.
Спок покачал головой. – Когда я сообщил ей, она выразила удивление и беспокойство, и поклялась найти и наказать виновных. Было ли это искренним, я не могу сказать без физического контакта.
Скотти, все еще держащий логический щуп, с помощью которого проверял новые цепи компьютера, сказал:
– Но что она собирается сделать с советом? Она позволит нам продолжить работу, или это все полетит коту под хвост?
– Пока невозможно сказать, мистер Скотт. Она не глава совета, по крайне мере, до тех пор, пока не умрет Джорай. Она все еще представитель меньшинства. Насколько я понимаю местную политическую систему, сейчас в консульстве равновесие сил, но Хэйдар может вырваться вперед, если ее поддержит население. К сожалению, это отличная возможность.
– Раньше они не получили поддержки, –заметил Костас. – Что изменилось сейчас?
– Страх, –просто ответил Спок. – Когда срок вращения быстро приближается, многие ваши люди пересматривают приоритеты.
– Неудивительно, –с отвращением сказал Нерон. – Политический климат менялся чаще, чем программное обеспечение за десятилетие существования нашего проекта.
Он посмотрел вдаль,
Удивительно, но именно Костас вдруг сказал:
– На самом деле, я не обвиняю их за то, что они боятся. Мне снятся кошмары с момента, как мы все это начали, и это началось снова, когда я подумал, что у нас будет неповрежденный компьютер, способный контролировать взаимодействия подпространства. Теперь… –он прерывисто вздохнул. – Я не знаю. Может быть, это просто безумие – продолжать.
– Уверяю вас, профессор, что ничего не делать –еще большее безумие, – проговорил Спок. – Ваша атмосфера становится непригодной для дыхания, а ваше жизненное пространство не может больше вынести все население. Эти проблемы не исчезнут сами по себе.
– Разрывание планеты на части также не решит их, –тихо сказал Костас. Он прижал руку ко лбу, словно пытаясь выкинуть из головы сомнения. – Я надеюсь, что мы знаем, действительно знаем, что это будет работать как запланировано. Мы изучаем физику и инженерию, мы делаем вычисления и создаем машины, но тем не менее – это просто вера. Мы не можем узнать, пока не попробуем, будет ли работать наше оборудование. Или взлетит на воздух.
Скотти уже слышал ранее это аргумент. Он наставил свой логический щуп на ученого. – Слушайте, – мягко сказал он. – Вы же не думаете, что мы, земляне, смогли пройти свой путь, отступая перед трудностями? Конечно, иногда приходится проигрывать, но это же не значит, что вы не должны попробовать. Это только значит, что вы должны принять меры и научиться на ошибках.
Нерон сказал: – Профессор прав. Ошибка убьет нас всех.
– Значит, мы должны ее не допустить, –сказал Скотти. – Для этого ведь нужен этот огромный компьютер? Чтобы подождать, пока все планеты не выстроятся в линию на противоположной стороне солнца? Мы принимаем все меры предосторожности.
– Да, но достаточны ли они? –спросил Костас.
– Вы проверили все виды отказа, какие только возможны, не так ли?
– Да, но что насчет тех, которые невозможны?
– Как сказал мистер Скотт, земляне в подобных ситуациях не отступали перед трудностями. Как и вулканцы, и ваши собственные предки. Когда вы проделаете всю подготовку, настанет пора нажать на кнопку.
Костас махнул рукой. – Я знаю. И разумом я понимаю это. Иногда, когда все идет хорошо, я даже чувствую это.
Спок поднял бровь, но ничего не сказал.
– Мы, думаданцы, уже уничтожили одну планету, и стоим на грани уничтожения второй. Я понимаю тех людей, которые предпочитают в этот раз не жать на кнопку.
Нерон посмотрел на него расширенными, удивленными глазами, но промолчал.
– Даже если это обречет их на медленную смерть от истощения ресурсов, –сказал Спок.
– Даже так, –Костас глубоко вздохнул и выпрямился на стуле. – Послушайте, я понимаю их. Я даже симпатизирую им. Но это не значит, что я согласен с ними. До сих пор я был уверен, что нет, но теперь я просто не знаю.