Конец Распутина
Шрифт:
– А как же вы эти просьбы исполняете?
– спросил я
– Пошлю кого к министру, кого к другому важному лицу с моей записочкой, чтобы устроили, а то и прямо в Царское. Так вот и распределяю.
– И вас все министры слушают?
– Все! воскликнул Распутин.
– Все... Ведь мной они поставлены, как же им меня-то не слушаться? Знают, что, коли пойдут против меня, несдобровать им. Сам премьер, и тот не смеет мне поперек дороги становиться Вот нынче через своего знакомого пятьдесят тысяч предлагал, чтобы, значит, Протопопова сменить Сам-то небось боится ко мне идти - приятелей своих подсылает А Хвостов*,
– Все меня боятся, все.. Как тресну мужицким кулаком - все сразу и притихнет, - сказал Распутин, не без удовольствия взглядывая на свою узловатую руку.
– С вашей братией, аристократами (он особенно как-то произносил это слово), только так и можно. Завидуют мне больно, что в смазных сапогах по царским-то хоромам разгуливаю... Гордости у них, беда, сколько! А от гордости-то у нас, милый, весь грех начинается Ежели господу хочешь угодить, первое дело - убей свою гордыню.
' А А Хвостов был в 1914 году нижегородским губернатором, затем благодаря интригам Распутина был назначен министром внутренних дел Сознавая опасность влияния Распутина на государственные дела. Хвостов вместе с начальником полиции генералом Курловым решил отравить ' старца ' Это покушение не удалось, так как генерал Курлов обманул Хвостова передав ему вместо яда какую-то безвредную жидкость Кроме того он донес, на Хвостова, который был немедленно уволен в отставку.
Распутин цинично расхохотался и начал рассказывать, каким способом нужно подавлять в себе гордыню
– А вот что, милый, - заговорил он, взглянув на меня со странной улыбкой Бабы эти хуже мужчин, с их-то и надо начинать. Да... Вот вожу я всяких барынь в баню, приведу их туда и говорю, раздевайся теперича и мой меня, мужика . Ну ежели которые начнут жеманиться, кривляться, у меня с ними расправа короткая... ........ .... .... .... тут вся гордыня
и соскочит
Я молча с ужасом его слушал, боясь своими вопросами или замечаниями прервать этот чудовищный рассказ, совершенно непередаваемый в печати Он, видимо, был навеселе и говорил с непривычной откровенностью Налив себе еще мадеры, он откашлялся и продолжал
– А ты чего так мало пьешь? Вина, что ли, боишься? Оно-то самое лучшее лекарство будет От всех болестей вылечивает и в аптеке не приготовляется. Настоящее божье средство, и душе и телу крепость придает А меня господь бог такой силой наградил, что предела этому нет А знаешь ты Бадмаева? Ужо познакомлю тебя с ним. Вот у него лекарства какие хочешь, вот уж это настоящий доктор. Что там Боткины да Деревянки - ничего они не смыслят, пишут всякую дрянь на бумажках, думают, больной-то поправляется, а ему все хуже да хуже У Бадмаева средства все природные, в лесах, в горах добываются, насаждаются господом богом, и, значит, божеская благодать в них
– Григорий Ефимович, - перебил я Распутина, - а что государя и наследника тоже лечат этими средствами?
– Как не лечат. Даем им. Сама и Аннушка доглядывают за этим. Боятся они все, что Боткин узнает, а я им и говорю" коли узнает кто из ваших докторов про эти мои лекарства, больному заместо
– Какие же это лекарства, которые вы даете государю и наследнику?
– Разные, милый, разные. Вот ему самому-то дают чай пить, и от этого чаю благодать божия в нем разливается, делается у него на душе мир, и все ему хорошо, все весело - да, ай-люли малина. Да и то сказать, - продолжал Распутин, - какой же он царь-государь? Божий он человек Вот ужо увидишь, как все устроим, все у нас будет по-новому.
– О чем вы говорите, Григорий Ефимович? Что будет по-новому?
– Ох уж больно ты любопытный Все бы тебе знать, да знать... Придет время, все сам узнаешь.
Я никогда еще не видел Распутина столь разговорчивым. Очевидно, выпитое вино развязало ему язык Мне же не хотелось упускать случая выведать от этого преступного "старца" возможно подробнее весь его дьявольский план. Я предложил ему еще выпить со мной. Мы долго молча наполняли наши стаканы. Распутин залпом опустошал свой, а я делал вид, что пью подносил стакан ко рту и ставил его нетронутым на стол за вазой с фруктами, которая стояла между нами Таким образом, Распутин пил один
Когда одна бутылка крепкой мадеры была выпита, мой собеседник поднялся и, шатаясь, подошел к буфету за второй Я опять наполнил ему его стакан, все так же делая вид, что наливаю и свой
Осторожно возобновил я прерванный разговор.
– Григорий Ефимович, помните, вы мне недавно говорили, что хотите сделать меня вашим помощником Я согласен вам помогать, но для этого мне необходимо знать, что вы надумали Вот, например, вы только что говорили, что все будет по-новому, а как и что - я не знаю
Распутин пристально посмотрел на меня, прищурился и, немного подумав, сказал
– Вот что, дорогой, будет, довольно воевать, довольно крови пролито, пора всю эту канитель кончать Что, немец разве не брат тебе? Господь говорил 'люби врага своего, как любишь брата своего", а какая же тут любовь? Сам-то все артачится, да и сама тоже уперлась, должно, опять там кто-нибудь их худому научает, а они слушают Ну да что там говорить! Коли прикажу хорошенько по-моему сделают, да только у нас не все еще готово
Когда с этим делом покончим, на радостях и объявим Александру с малолетним сыном, а самого-то на отдых в Ливадию отправим Вот-то радость ему огородником заделаться! Устал он больно, отдохнуть надо, да, глядишь, там, в Ливадии-то, около цветочков, к богу ближе будет А у него на душе много есть чего замаливать, одна война чего стоит - всю жизнь не замолишь'
Коли не та бы стерва, что меня тогда пырнула, был бы я здесь и уж не допустил бы до кровопролития А то тут без меня все дело смастерили всякие там Сазоновы да министры окаянные, сколько беды наделали!
[ На жизнь Распутина покушались не раз, но безуспешно. В 1914 году крестьянка Гусева которая жила с ним в продолжение нескольких лет, но в конце концов променяла его на монаха Илиодора, нанесла ему удар ножом в живот. Рана была настолько сррьеэна, что несколько недель он был между жизнью и смертью и только благодаря необыкновенно крепкому сложению поправился Когда Гусева была привлечена к ответственности, она объявила, что Распутин ее соблазнил Ее отправили в дом умалишенных " Так Распутин называл членов Государственной думы]