Конец детства (сборник)
Шрифт:
— А где Михаил? — спросил вдруг Ивашура, бросив возиться в углу с какими-то приборами.
— Снимает, — сказал пилот.
Рузаев стоял на упавшем вертолете, окруженный электрическими сполохами, не отрываясь от видоискателя кинокамеры.
Ивашура ударил ногой в дверцу, высунулся по пояс и закричал:
— Михаил, в кабину! Живо!
Рузаев оглянулся, опустил кинокамеру, и в ту же секунду словно судорога передернула Башню: она искривилась, заколебалась, как мираж, готовый растаять, исказился горизонт. “Судорога” пробежала от Башни по земле, перечеркнув оранжевый бок вертолета с человеком на нем,
Вертолет с людьми качнулся. Ивашура едва не вывалился наружу, но пилот успел удержать его за полушубок. Один из светящихся лоскутов воткнулся в лобовое стекло кабины. Жгучий свет залил все вокруг, ослепленные люди попадали на пол, закричала Ирина, и вслед за световым ударом в кабину ворвалась тьма…
Ивашура пришел в сознание первым. Ломило в висках, все тело казалось водянистым и рыхлым, отказывалось повиноваться. Пилот полулежал на своем командирском сидении с равнодушным видом, продолжая сжимать в окаменевших руках штурвал. Зашевелился Одинцов, молча сел, ощупывая лицо ладонью. Ивашура нагнулся к врачу, легонько похлопал ее по щеке. Девушка вздохнула и открыла глаза.
— Будто из мясорубки вынули, — пробормотал Одинцов, с трудом встал, его повело в сторону, и он вцепился в спинку пилотского сидения.
Ивашура открыл дверцу и выглянул из кабины.
Почва, вывороченные пласты торфа, кочки, трава были покрыты странным серебристым налетом, словно инеем. В воздухе витали запахи металла и жженого волоса, отчего у всех запершило в горле.
Башня стояла на том же месте, такая же мрачная, темная и ощутимо массивная, вершиной уходящая в пелену облаков.
Ивашура тяжело спрыгнул на землю и дико оглянулся вокруг.
— Ничего не понимаю! Куда он делся? Михаил!
Потерпевший аварию оранжевый вертолет исчез, и вместе с ним исчез Рузаев.
— Не может быть! Где они подевались? Миха-ил!..
Издалека послышался нарастающий рокот, и над лесом показались вертолеты. Лейтенант-таки вызвал подмогу.
— Что это было с нами? — тихо спросил Одинцов.
— Мы попали в зону “призраков”, — отозвался пришедший в себя пилот, словно одним словом мог объяснить все происходящее.
3
В поисках таинственным образом исчезнувшего Рузаева участвовало пять военных вертолетов и отделение солдат под командованием лейтенанта Кущи, но найти эксперта не удалось. Не удалось отыскать и разбитый вертолет авиаконтроля, и это обстоятельство заставляло искать нетривиальные объяснения их исчезновения.
В домике штаба попискивал пульт селектора, доносились переговоры исследовательских групп — рации всех групп работали на одной частоте. У пульта селектора сидел хмурый Ивашура и слушал Богаева. У перегородки возле рации спецсвязи устроился радист с наушниками на голове, второй что-то тихо ему втолковывал, иногда оглядываясь на Ивашуру.
Одинцов стоял у окна, сложив руки на груди. Старостин ходил от перегородки до ряда стульев, иногда шумно вздыхая.
— Надо прекратить походы к Башне, — сказал он наконец, останавливаясь у окна. — Иначе будут новые жертвы.
— До сегодняшнего дня жертв не было, — проворчал Богаев. — А исчезновение Рузаева, возможно, вполне объяснимо…
— Конечно, объяснимо: распался
— Нет, здесь все не так просто, — возразил Ивашура. — Эксперты сделали анализ образцов грунта в том месте, и оказалось, что состав верхнего слоя почвы в зоне появления “призраков” не соответствует составу окружающих зону почв.
— Ну и что?
Ивашура помолчал.
— Есть идея, но высказывать ее преждевременно. Извините.
В домик вошел Гаспарян, стряхнул снег с шапки, разделся и прошел во вторую комнату, причесываясь на ходу.
— Снимай поиск, — сказал он Ивашуре. — Местность открытая, искать больше негде. Провалиться в болото вертолет с Мишей не мог, мы проверили — там выход глины, толщина верхнего слоя с торфом всего около двух метров.
Ивашура посмотрел на Одинцова, одетого в свою полковничью форму, тот еле заметно кивнул.
— Хорошо, ты прав, Виктор, передай поисковикам отбой.
Радист встрепенулся и потянулся к панели рации.
Гаспарян сел, аккуратно поддернул брюки; все молча смотрели на него, будто на вестника беды. Старостин снова зашагал из угла в угол, радист передал в эфир приказ Ивашуры, и в домик вернулась прежняя тишина.
— А что с экипажем упавшего вертолета? — поинтересовался Одинцов. — Причину аварии установили?
— Причина довольно необычна. — Гаспарян хмыкнул. — Они летели на высоте около трехсот метров и работали с регистраторами полей и частиц, настраивали лазерный спектроскоп. А потом вдруг, по словам пилота, вертолет “дернуло” к Башне с такой силой, что двигатель заглох. Ну, и грохнулись, естественно.
— Что значит “дернуло”?
— То, что вертолет попал в какой-то “притягивающий конус”. Толчок был так силен, что они пролетели по направлению к Башне больше четырехсот метров! Побились, конечно, здорово. У пилота сломаны два ребра и разбита голова, у остальных то поломана рука, то выбиты зубы, вывихи, ушибы, содрана кожа…
— Хорошо, хоть живы остались! Неужели открыли новое явление? Никто из исследователей не сообщал раньше ни о чем подобном.
— Вот поэтому я и говорю — следует прекратить вылазки и полеты к Башне, — сказал Старостин. — Мартын Сергеевич, надо пересмотреть режим безопасности исследований, и немедленно. Игорь Васильевич, — заместитель председателя Верховного Совета повернулся к Ивашуре, — вы же понимаете, что первым делом с нас спросят за людей, за соблюдение норм безопасности, а уж потом за ход исследований. Подходить к Башне опасно, и если до сих пор обходилось без жертв, так это чисто случайно, а не из-за применения мер предосторожности. То, что вас “предупреждают” пауки, — не довод.
Старостин вытер платком лоб, сел, снова встал. Он был взволнован, раздражен и не скрывал этого.
— Что мне докладывать в Москву? Что такое Башня — вы не знаете, чего от нее ожидать дальше — тоже не знаете. А знать необходимо, иначе проглядим катастрофу.
— Доложите, что есть, — пожал плечами Богаев. — К сожалению, рост Башни вывел ее за пределы чисто научных проблем, добавил социального и политического звучания, отмахиваться от этого нельзя. Вопрос эвакуации населения района из опасной зоны — вопрос социальный, бытовой, психологический, экономический, финансовый и так далее. Его надо решать в первую очередь, время не ждет.