Концерт для скрипки со смертью
Шрифт:
Атертон слушал эту тираду с выражением симпатии, в то время как мозги его завихрялись под действием двойных стандартов Томпсона.
– Она в самом деле рассказала обо всем вашей девушке?
– Ну, нет, к счастью, она так и не сделала этого. Она звонила пару раз и вешала трубку, когда Элен подходила к телефону. И продолжала крутиться вокруг меня в баре во время антрактов, и говорила всякие вещи при Элен, вы понимаете. Ладно, Элен очень понятливая, но есть некоторые вещи, которые девушки не переносят. Но
Атертон перевернул страницу.
– Могу я получить от вас некоторые данные, сэр? Когда вы в первый раз встретили Анн-Мари?
– В июле, когда она пришла к нам.
– Вы не были знакомы с ней до того? По-моему, она была в Ройал-Колледже?
– Я учился в Гилдхолле. Нет, мы с ней не пересекались раньше. Я думаю, она работала не в Лондоне.
– А потом вы уехали вместе на гастроли. Когда?
– В августе, в Афины, а потом в Италию в октябре.
– И вы... вы спали вместе во время обеих поездок?
– Ну, да. Я хочу сказать, да, спали. – Он выглядел неожиданно смущенным, возможно, осознав лишь сейчас, что повторная связь могла возбудить у нее ожидания.
– И это было, когда вы вернулись из Италии, что она начала «создавать вам проблемы»?
Томпсон нахмурился.
– Ну, н-нет, не сразу. Сначала все было хорошо, а через неделю или около того она неожиданно начала эти дела насчет женитьбы.
– Что заставило ее перемениться, как вы думаете?
Томпсон опять начал потеть.
– Я не знаю. Она просто... изменилась.
– Было ли что-нибудь такое, что вы сделали или сказали, что заставило бы ее подумать, что вы хотите продолжать видеться с ней?
– Нет! Нет, ничего, клянусь! Я счастлив с Элен. Мне не нужно было больше никого. Все это подразумевалось только на время гастролей, и я никогда ничего не говорил о женитьбе на ней. – Он смотрел на Атертона беспокойными глазами, как затравленная жертва смотрит на своего мучителя.
– После того выступления на телецентре пятнадцатого января – что вы делали?
– Я поехал домой.
– Вы не заезжали куда-нибудь выпить с кем-нибудь из друзей?
– Нет, я... я собирался поехать с Филом Редклиффом, но он хотел поехать с Джоанной и Анн-Мари, а я хотел избежать ее, поэтому я просто поехал домой.
– Прямо домой?
Легкое замешательство.
– Ну, я только сначала заскочил выпить в местный паб, неподалеку.
– В какой?
– «Стептоус». Это мой постоянный.
– Они вас там знают? Они вспомнят, что вы были там в тот вечер?
Томпсон постепенно приобретал загнанный вид.
– Я не знаю. Было довольно людно. Не знаю, вспомнят ли там меня.
– Вы с кем-нибудь разговаривали?
– Нет.
– Вы уверены в этом или нет? Вы пришли в паб выпить и ни с кем не заговорили?
– Я... нет, не разговаривал. Я просто выпил и поехал домой.
– Когда
Опять легкая задержка с ответом.
– Точно не знаю. Около половины одиннадцатого или в одиннадцать, я думаю.
– Ваша девушка сможет подтвердить это, полагаю?
– Ее не было, – ответил с несчастным видом Томпсон, – она была на работе. Она работает ночью.
– Она работает посменно?
– Она операционная сестра в клинике Святого Фомы.
Сердце Атертона ухнуло, но он и бровью не повел. Он записал услышанное и без паузы продолжил:
– Значит, никто не видел вас в пабе, и никто не видел вас, когда вы приехали домой?
– Я не убивал ее! – взорвался Томпсон. – Я бы просто не смог. Я не тот тип. Да у меня бы храбрости не хватило. Ради Бога! Спросите любого. Я ничего не сделал. Вы должны мне верить.
Атертон только улыбнулся.
– Это не мое дело, верить или не верить, сэр. – Он уже давно знал, что обращение к молодым людям «сэр» весьма обескураживало их.
– Я только обязан задать несколько вопросов, просто такова процедура. Какая у вас машина, сэр?
Томпсон уже перешел в стадию испуга.
– Машина? Коричневый «Альфа Спайдер». А почему вы спрашиваете о моей машине?
– Просто так положено. Она внизу, да?
– Нет, ее взяла Элен – ее машина на техобслуживании.
– И еще полное имя вашей молодой леди, сэр.
– Элен Моррис. Слушайте, ей не надо знать об... вы не должны говорить ей... насчет гастролей и все такое, или вы скажете?
– Нет, если только не буду вынужден, сэр, – с суровым видом ответил Атертон. – Но это следствие по делу об убийстве.
Томпсон с несчастным видом умолк и даже не додумался переспросить, что означала последняя фраза. Несколькими минутами позже Атертон уже вел свою «Сьерру» прочь от этого дома, мысленно потирая руки. Он все время лжет, думал Атертон, и он чертовски напуган – теперь нам осталось только выяснить чем. И – что лучше всего – его девушка работает операционной медсестрой. Очень многообещающая версия, подумал он, много лучше, чем этот Браун.
Вилла «Сторожка» в Стуртон-он-Фосс с полной очевидностью никогда не была ничьей сторожкой. Глядя на нее, Слайдер прикинул, что если Анн-Мари и была бедна, то это не было наследственной бедностью. Перед ними была элегантная, дорогая неоклассическая вилла, выстроенная в тридцатых годах из красивого красного кирпича, с белыми колоннами и портиками и зелеными ставнями. Просторная площадка, на которой стояла вилла, была безукоризненна, с усыпанной гравием подъездной дорожкой, ведущей к дому от выкрашенных белой краской ворот с пятью металлическими прутьями на каждой створке, которые смотрелись так, будто их расчесывали расческой и подвивали щипцами.