Концерт для скрипки со смертью
Шрифт:
– Я все же взгляну на него, пока я здесь, – продолжал Хилдъярд, – не хочу, чтобы мой маленький приятель страдал. Кстати, инспектор, это ваша машина снаружи на аллее?
– Да, – ответил Слайдер. Он встретился взглядом с ветеринаром и обнаружил, что глаза у того серые с желтоватыми крапинками и очень блестящие, как будто сделанные из стекла, как у чучел животных. – Он перекрыл вам дорогу?
– О, нет, вовсе нет. Я просто удивился. По правде говоря, я зашел частично из-за этого. Мы тут в деревне по-соседски приглядываем друг за другом, и незнакомая
Он замолчал. Слайдер ощутил, как уставившиеся на него пять пар глаз, настороженных и выжидающих, вынуждают его попрощаться и уйти. Он пошевелился, и собаки заторопились вперед с лаем и тявканьем.
– Мне пора ехать, – сказал он. – Спасибо за помощь, миссис Рингвуд. Приятно было познакомиться, капитан Хилдъярд.
Хилдъярд слегка поклонился, а миссис Рингвуд любезно улыбнулась, но оба бок о бок ожидали его ухода с явно ощутимым желанием поговорить о некоторых вещах немедленно, как только Слайдер окажется вне пределов слышимости. Между ними было нечто большее, чем отношения между ветеринаром и клиентом. Старые друзья? Или нечто большее?
– Кто был этот насквозь фальшивый персонаж в волосатом твиде? – спросила Джоанна, когда Слайдер уселся на свое место и запустил мотор. – Он выглядел, как беженец из пьесы Ноэля Кауэда.
– Подразумевается, что это некто капитан Хилдъярд, местный ветеринар. – Слайдер двинул машину, ощущая облегчение от увеличения дистанции между ним и этим домом.
– Он одарил меня совершенно диким взглядом, когда проходил мимо. А почему «подразумевается»?
– О, я полагаю, что он и впрямь ветеринар, – напряженно ответил Слайдер.
– Похоже, он встревожил тебя.
– У него длинные ногти. Мне отвратительны длинные ногти у мужчин. И я не люблю людей, которые продолжают пользоваться воинским званием, не будучи в армии.
– Я же сказала – он выглядел фальшиво. Что он тут делал, во всяком случае?
– Это было слишком уж вовремя, когда он неожиданно появился. Но, с другой стороны, собаки в доме явно его хорошо знают, да еще он сказал, что был обеспокоен незнакомой машиной у ворот, что звучало не только резонно, но и похвально.
– Ты любишь быть справедливым, да? Уверена, что ты – Весы.
– Близко, – ответил Слайдер, – мне говорили, что я родился под полумесяцем. Послушай, его длинные ногти – это не только отвратительно, но, я бы сказал, совершенно невозможно для ветеринара.
– Ну, может, он такой выдающийся ветеринар, что ставит диагнозы по рентгену и никогда не прикасается руками к своим пациентам, как мистер Хэрриот.
– Может быть. И все равно я обнаружил парочку интересных вещей, несмотря на нежелание тетушки.
– А почему она этого не хотела?
– Вот это то, что я и надеюсь обнаружить. Понимаешь, она сказала мне, что у Анн-Мари не было ничего, кроме того, что она получала в оркестре. Но потом, когда я спросил наугад, кто был ее поверенным в делах, она назвала мне имя.
– Имя поверенного Анн-Мари,
– Ну конечно.
– Не понимаю тебя. Что тут такого значительного?
– Хорошо, смотри – у обычных людей не бывает поверенного в делах. У тебя он есть?
– Я консультировалась у одного пару раз. Но не могла бы заявить, что «у меня он есть».
– Точно. Если ты говоришь, что у тебя есть поверенный, то это предполагает продолжительную надобность в юристе. А единственная продолжительная надобность, о которой я мог бы подумать – это управление собственностью, недвижимой или движимой.
– Ага, – поняла Джоанна.
– Именно, – подтвердил Слайдер. – Значит, вот что мы делаем дальше – пообедаем, а потом отправимся на поиски Делового Человека. Поищем паб, или ты предпочитаешь ресторан?
– Глупый вопрос – конечно, паб. Ты забыл, что я – музыкант?
Глава 8
Где есть завещание, там есть и родственники
– Приходило тебе в голову, – спросила Джоанна, когда они, проехав несколько деревенек, входили в «Руки кузнеца», – что паб – это единственный современный пример старого закона о спросе и предложении?
– Нет, – ответил Слайдер. Они выбрали этот паб потому, что на нем была вывеска «Паб с закуской» и здесь продавали «Ветередс». Войдя внутрь, они нашли, что здесь и в самом деле вкусно пахло чипсами и мебельной политурой.
– Это правда, – продолжила она, – в любом другом виде коммерции закон нарушен. Покупатель вынужден брать то, что чертовы поставщики считают нужным для него. Жалобы приводят тебя в никуда. Ты можешь принять величественный вид и заявить: «Я сделаю покупку в другом месте», и наименее обидное, что можешь услышать в ответ, будет: «Да хоть обслуживайте себя сами».
– Полагаю, что все так и есть. Ну?
– Вспомни, на что были похожи пабы в шестидесятых и семидесятых? Бочковое пиво, линолеум на полу, никакого льда, кроме как по воскресеньям во время ленча, никогда никакой еды. А теперь оглянись! Они действительно изменились в ответ на запросы народа, а это полное отрицание теории Кейнса.
– Какого, Мэйнарда?
– Нет, Милтона.
Они перешли в бар.
– Что тебе взять?
– Пинту, пожалуйста.
– Значит, две пинты, – кивнул Слайдер.
Было прекрасно находиться в пабе с кем-то другим, а не с Айрин, которая никогда не могла проникнуться духом этого места. Наибольшее, что она могла себе заказать, была водка с тоником, что Слайдер всегда оценивал как бездарную выпивку. Чаще же она, поджимая губы, просила подать ей апельсинового сока. Вряд ли что-то еще могло расстроить настоящего любителя пива больше, чем это. Это совершенно недвусмысленно показывало окружающим, что заказывающий совсем не желает пить, и больше всего хотел бы очутиться совсем в другом месте, а не здесь. Таким образом она умудрялась одним ударом убить двух зайцев – показать окружающим, что она лучше и выше их, и одновременно отравить им всякое удовольствие от выпивки.