Коммандер
Шрифт:
– Простите, тут какая-то ошибка. По церковным векселям не предусмотрен дисконт, это против обычаев доброй торговли.
– Но, сударь, у вас не церковный вексель! На печати я вижу герб Волленбургов.… Векселя частных лиц мы принимаем с дисконтом!
– Церковь поручилась по векселю. Вы видите индоссамент нотариуса из Андтага. Значит, его следует приравнять к тем, что выписывает казначейство экзархата Виссланда. Никаких дисконтов.
– Сударь. «Приравненный к церковному» и «церковный» – это разные вещи. У меня на сей счет есть четкие инструкции господ Вольфрамов…
– Что же, – я свернул
– Позвольте, позвольте!
Раскрасневшийся Кросснер выбежал из-за стойки и преградил мне путь.
– Не стоит так торопиться, герр Андерклинг! Уверяю, мы сделаем все возможное, чтобы предоставить вам полное удовлетворение по этому документу, и даже более того! Сотрудничество Дома Вольфрамов с диоцезом Андтага длится уже многие годы, и качество наших услуг всегда было на высочайшем уровне!
После долгого торга, пришлось согласиться принять половину золотом, остальное – серебром. Теряю на этом 7 % , что конечно, печально, но не критично.
Вскоре я вышел, таща с собой два чертовски увесистых мешочка. Передав ротмистрам причитающееся их отрядам жалование – и избавившись при этом от тяжеловесного серебра, а при себе оставив золотые монеты и лишь немного мелочи на текущие нужды, я начал искать глазами мага.
К моему изумлению, мэтр Литциниус не сбежал в ближайший кабак, как следовало ожидать, исходя их предшествующего с ним общения. То ли последние приключения в таверне прочистили ему мозги, то ли помогло средство Азалайсы, которое я таки заставил его проглотить, но сейчас он коротал время, изучая здоровенный бронзовый столб, стоящий перед ратушей.
Подойдя поближе, я не поверил своим глазам.
– Однако! Это что – «шланг»?
На площади возле ратуши стояла древняя и невероятно редкая диковина – бронзовая пушка. Ствол огромного диаметра, богато украшенный барельефами и резьбой, стоял вертикально, без лафета. Но это, несомненно, было именно огнестрельное оружие! Невероятно!
Маг посмотрел на орудие, весело прищурился.
– Да, точно. Я бы даже сказал, бомбарда. Сделано в старой Империи.
– Ни разу не видел тут ничего подобного! Откуда тут пушки? Неужели где-то умеют делать порох?
– Умеют, конечно. Уже несколько тысяч лет как, – Мэтр Литциниус смотрел на меня весело и со значением. – Гномы знают порох с незапамятных времен. Применяли в горном деле. От них и люди научились.
– Потрясающе! Неужели были времена, когда гномы делились знаниями с людьми?
– Всякое бывало в древности. Большая часть сведений по алхимии, трансмутации, артефакторики, спагирики, доступных ныне людям, некогда получены от гномов!
Ну, надо же! Гном, дающий знания людям – это такой же оксюморон, как живой мертвец, нянчащий младенцев. Я, слава Свету, дел с ними не имел, но слышал, что эти сволочи за свои секреты удавятся сами, а заодно и всю свою семью! Да, собственно, и люди-то не очень отличаются в этом от дварфов – какой-нибудь бочар может под страхом смерти скрывать секрет загиба дубовых клепок! Чудные дела творились тут вдавние времена!
Я посмотрел на
– Древняя штука!
– Когда-то, – отозвался мэтр Литц, – очень-очень давно, такие бомбарды применялись и в военных походах, и для защиты стен, и для осады городов. Они стреляли ядрами и даже разрывными бомбами, наводя ужас на врага. Только уже давно ими не пользуются…
– А что теперь? Почему их не применяют?
– А вот почему!
Литц указал на нижний край столба. Только тут я заметил, что из ствола вырван большой кусок.
Он пнул ствол носком сапога возле места, где взрыв расколол его край.
– Странно, что это не пустили в переплавку! Столько бронзы пропадает!
– Да, странно.
– Эй, вы там! Господа!
Мы оглянулись. От дверей ратуши через площадь к нам шел охранник городской стражи с увесистым полэксом на плече.
– Не трогайте ее! Не следует приезжим нарушать законы города! Вы, сударь, оскорбляете нашу святыню, а с нею - всех горожан!
Мэтр Литц воинственно выставил подбородок, его черненькие живые глазки стали колючими.
– С каких это пор поделие язычников-сигмаритов стало называться святыней? В славном Теофильбурге древние железки почитаются наравне с Неизбывным Светом?
Стражник, высокий старикан с роскошными седыми усами, аж передернулся от такой наглости.
– Примерно с тех самых, когда эти «язычники» раздавили орду демонов, рвавшихся в наш мир!
Маг обернулся ко мне, как будто приглашая разделить с ним его веселье.
– Вы только послушайте! Ну, надо же - остановили демонов! И так успешно, что земля стала пустыней на 2000 лет!
– Простите. – Я вмешался в разговор, не дожидаясь, когда стражник сдернет свое оружие с плеча. – Эта… штука – действительно, ваша «святыня»?
Страж оскорблено воззрился на меня, оценивая, смеюсь я над ним или это просто невинный вопрос. По результату осмотра грозный носитель седых усов и полэкса решил не торопить события.
– Наша? Вы сказали – «наша»? Да будет вам известно, сударь, что это – часть величайшей огнестрельной боевой машины древности – «Гнев Сигмара». Она пролила крови демонов больше, чем есть воды в Рейке! Она позволяла великой империи Сигмара сокрушать орды врагов человечества, а вы говорите – «ваша святыня». Нет, сударь, это и наша святыня, вы живете на свете благодаря тому, что отважные канониры управляли этим грозным оружием две с половиной тысячи лет назад!
Ничего себе – «Гнев Сигмара». Я видел изображение этого орудия на гравюрах трактатов, посвященных Погибели Мира – великому нашествию Тьмы. Легендарное оружие, далеко превосходящее силою все, что имеется сейчас, разившее ужасающих демонов и не раз менявшее исход сражений той поры!
– Но позвольте, сударь, – я обратился к длинноусому стражнику, – ведь «Гнев Сигмара», если верить трактатам про ужасное нашествие, был о девяти стволах?
– Да, вы правы. Приятно встретить образованного человека!