Коммандер
Шрифт:
— Как сказать... Противники захватили часть стены и башен. Ворота на Хугельхайм держит одна банда, ворота на Оденельштадт — другая. Южные ворота, вроде бы, остались под контролем стражников штадтфогта Теофилбурга. И все они пропускают только своих!
— Пойдите к Рейсснеру, пусть передаст, можно ли к нему пройти, и нужна ли подмога!
Кунц ушел. Через полтора часа он вернулся с новостями.
— Ротмистр находится в соборе, часть солдат — в монастыре. Приор и аббат просят прислать еще войск, сколько только можно найти. Они дают по два рейксталера за пехотинца
— Прекрасно. А как пройти туда? Нет, не через подземный ход, конечно же. Про него никто в городе не должен знать!
— Через Южные ворота. Стражу уведомят о нашем приходе!
— Ладно. Немного отдохнем и войдем в город. Линдхорст, сколько у вас болтов?
Беглый осмотр наших сил показал, что они не в лучшем состоянии. У арбалетчиков было по полторы дюжины выстрелов на нос, у пехоты щиты и копья нуждались в починке. Но, думаю, мы сможем заняться этим в монастыре!
Посоветовавшись с Линдхорстом, мы решили взять и железные болты для гномьих арбалетов. Конечно, они тяжеловаты, но на близкой дистанции сойдет. А в городе все расстояния — близкие.
— Выходим, строимся, и идем к Южным воротам! Повозки оставим здесь! Договоритесь насчет лошадей!
Оставив в лагере несколько человек, охранять повозки и другое лагерное имущество, а заодно — кормить и ухаживать за лошадьми, мы нестройною толпою двинулись к Южным воротам.
Тут оказалось неожиданно оживленно. У ворот стояли несколько возов с разным продовольствием из окрестных поселений, тут же топталось небольшое стадо свиней, приведенных на продажу. Пастухи и вилланы тревожно переговаривались со стражниками и друг с другом. На стенах и у надвратной башни слонялись несколько городских стражников, но, увидя у наших людей арбалеты, тут же попрятались, как мыши по норам!
— Кто вы? — крикнул со стены декурион в цветах цеха суконщиков, прячась за выступом машикулей. — Не подходите ближе!
— Отряд диоцеза Андтаг, люди Светлой церкви. По приказу приора монастыря идем охранять имущество церкви в Теофилбурге. Часть наших сил уже внутри!
Стража действительно оказалась предупреждена. Сразу успокоившись, десятник приказал открыть ворота.
— Вы — проходите!
Ворота с диким скрипом распахнулись, за ними стала подниматься кованая решетка. Дальше стояли рогатки, которые два стражника бросились растаскивать, чтобы дать нам пройти.
— Добрый господин, позвольте нам пройти тоже! Под вашей охраной мы дойдем до монастыря. Нам только продать свой товар! — взмолились со всех сторон.
— А как вы выйдете обратно?
— Будем просить приора дать нам защиту до ворот!
Я посмотрел на вилланов.
— Ну, пойдемте. Не думаю, что в такое непростое время монастырь откажется от продовольствия!
Стража, наспех проверив возы вилланов, нет ли там оружия для мятежников, все-таки пропустила и их тоже.
Итак, через широкие Южные ворота мы вступили в город. Сразу стало понятно, что здесь все очень неблагополучно! Многие улицы были перегорожены рогатками и баррикадами, то и дело попадались
Вилланы, тащившиеся за нами с повозками, пугливо сторонились раздетых мертвецов, в то же время зорко поглядывали по сторонам, перешептываясь друг с другом.
— Смотрят, что можно стащить, — презрительно проговорил Курт и на всякий случай взвел арбалет.
Наконец мы добрались до темных, окованных старой медью ворот монастыря Светлого Избавления. На наш стук сначала в маленькое окошко показался нос испуганного привратника, потом — один из наших пехотинцев.
— Открывай, свои!
— Наконец-то! Герр ротмистр, коммандер и его люди прибыли!
Мы вошли. Вилланы сразу начали торговаться с камерарием и монахами за свои товары, солдаты шумно приветствовали друг друга после почти месячной разлуки. Ко мне подошел растроганный ротмистр Рейсснер, раскрывая медвежьи объятья. После тяжелого, но победоносного похода в Орквальд он проникся ко мне самыми добрыми чувствами.
— Рад видеть вас в добром здравии, Николас. Как вас снабжают в монастыре?
— Вполне пристойно, не считая того, что заставляют соблюдать все их несносные посты. Но приор Соммерфельд, вполне разумный человек, и втихаря дает нам послабления. А у вас как дела?
— Слава Свету, все благополучно. Потеряли только одного, да и тот — новичок. Подробностей рассказывать не буду. Скажите-ка, Николас, — я понизил голос, — про наш подкоп никто не проболтался?
Рейсснер красноречиво ткнул себя в горло большим пальцем руки, показывая, что будет с тем, кто не удержит язык за зубами.
— Клянусь Светом, такому не бывать, не будь я Мельхиор Теодор Николас Рейсснер! Уж заставить своих ребят держать язык за зубами я смогу даже безруким! Да тут и болтать-то не с кем! Нас поселили в отдельную казарму, и вина не дают, из-за постных дней!
— Ого! А вы, оказывается, Мельхиор, а не Николас?
Райсснер смущенно зажмурился, как от яркого солнца в лицо.
— Не нравится мне "Мельхиор". Ну какой я "Мельхиор", не говоря уж о "Теодоре"? Только третье имя мне и подходит, то что дал мне отец. Его и ношу!
Ну да, правильно. Первое имя тут присваивает Церковь, второе - мамаша, третье - отец. Выбирай любое и носи на здоровье! Чего я пристал к человеку?
— Ладно, Мельхиор... Да шучу, шучу! Чем вы тут заняты, Николас ?
— Дав раза отбивали приступы разных банд. Сопровождали грузы монастыря до ворот, проводили конвои с продовольствием. Надо бы очистить ближайшие улицы, поставить наши баррикады и не пускать на них этот сброд. Но, у нас для этого мало сил!
— Теперь — больше. Были ли потери?
— Один выбыл. Сильно покалечен проклятым мужичьем! Но выжил, ведьмино снадобье помогло!
— Тише! Понятно. Кто наши враги?
— Тут недели две назад началось Кхорн знает что. Помните наших попутчиков из Теофилбурга, Хозицера и Руппенкоха? Вот их семьи все и начали. Да вот пусть его пресветлость приор расскажет вам, он-то лучше тут все знает!