Комедии
Шрифт:
М а й я. Хотела…
А р с е н и й. Возьми у меня в пиджаке… вафли…
М а й я. Дурачишка… У тебя в кармане какая-то бутылка, что ли?
А р с е н и й. Это вино… Оно слабенькое и полезно, как кефир. Поставь на стол. Будем есть вафли и запивать вином… А здорово, Майя, я все это придумал, правда? Ведь глупо же мокнуть под дождем, шлепать по лужам, сидеть в душном кино или в дымной кафушке, когда у тебя в кармане уже давно весело позвякивают ключи от собственной квартиры…
М а й я. Они у тебя не
А р с е н и й. Да, стащил… И за грех не считаю.
М а й я. А зачем это? Ведь твой отец сказал: только после свадьбы…
А р с е н и й. Я против ограничений и запретов. Педагоги говорят, что это возбуждает у детей нездоровый интерес. А я ребенок нормальный… Когда мне было двенадцать, я смотрел только те фильмы, которые после шестнадцати… И как видишь, не стал развратником, не убил отца и не ограбил сберегательную кассу… Наоборот — воспитал в себе благородство духа и мысли.
М а й я. Слушай, мыслитель, а мы не разбудим хозяйку?
А р с е н и й. Какую хозяйку? Хозяйка здесь ты да я…
М а й я. Нет… Эту больную женщину.
А р с е н и й. А мы сейчас погасим свет, зажжем светильничек и будем шептать в полумраке… После шестнадцати это разрешается.
М а й я. Сколько здесь комнат, Арсюшка?
А р с е н и й. Четыре.
М а й я. Ой-ой-ой, зачем нам столько?
А р с е н и й. Вообще-то, конечно… многовато… Но родители хотят, пока я не закончу институт, чтоб нам по хозяйству помогала тетя Паша. В общем, ты не беспокойся… Ну?.. Чего ты вдруг загрустила?
М а й я. Знаешь что, Арсюша, давай сразу после свадьбы бросим все и поедем-ка мы с тобой… в Дагестан! Найдем там себе ма-а-аленькую комнатку… Такую маленькую, чтоб, кроме нас с тобой, ни вещи, ни родственники не могли поместиться. И заживем мы одни, только ты да я… Поедем?
А р с е н и й. Поедем… Ешь вафли и давай выпьем вина, по-солдатски, из фляги, сперва ты, а потом я…
М а й я. Давай. (Отпивает глоток вина.) Возьми карандаш и пиши, кого из ребят надо пригласить на свадьбу, чтоб потом не было обид… Светлану с Костиком надо?
А р с е н и й (записывая). Еще бы, конечно… Вику, Тамару, Зою с Валеркой — нужно?
М а й я. Нужно… Сережку Кострова…
А р с е н и й. Этого можно не звать… Обойдется.
М а й я. Как? Без Сережки — он же твой друг?!
А р с е н и й. Ну, он… отмочил одну глупость, сказал вздор — вот и все…
М а й я. А что он сказал?
А р с е н и й. Сказал, что я… карьерист… Что я женюсь на тебе потому… что ты дочь руководящего работника…
М а й я. Ну, он же пошутил, Арсюша. Хочешь, он извинится, я скажу ему… Он просто любит подтрунивать…
А р с е н и й. Он просто болван, вот кто он!.. Если бы я был карьеристом,
М а й я. Ну ладно, ладно… уже хватит, Арсюша… Пиши — Костроминых Женю и Зиночку… Олега надо?
А р с е н и й. Надо… Бориса и Николку, Любочку Долгушину.
М а й я (после паузы). Любу? Мне б не хотелось звать…
А р с е н и й. Вот еще… твоя ж подружка… Девчонка веселая, поет под гитару, танцует. В чем дело?
М а й я. Она… думает, как Костров. Она говорила ребятам, что для нас забрали чужую квартиру, потому что… мой папа… Ну, не стоит об этом… Если хочешь, можешь ее позвать.
А р с е н и й. Нет, зачем же… Если она так говорит, пусть танцует на другой свадьбе…
Пауза.
М а й я. Арсюша, помнишь, когда мы в первый раз встретились?..
А р с е н и й. Помню… Двадцать третьего сентября в двенадцать сорок на втором этаже института, возле доски расписания лекций.
М а й я. А что ты подумал, когда впервые увидел меня?
А р с е н и й. Как тебе сказать… Гм… Я подумал… (Напевает.) «Пускай погибну я, но прежде…».
М а й я. Нет, Арсений, серьезно…
А р с е н и й. Я подумал так: а недурно было бы, черт возьми, подцепить эту дочурку руководящего товарища…
М а й я. Неправда, ты ж не знал, кто я такая.
А р с е н и й. А мне Сашка Горбунов сказал: «Вот, смотри, — говорит, — это Майка Подсвешникова, дочь зампредгорисполкома».
М а й я. А ты что?
А р с е н и й. Я подумал: дочь заместителя, стоит ли влюбляться. Если б еще председателя, ну, уж куда ни шло…
М а й я. Ну перестань, Арсюшка, скажи по правде…
А р с е н и й. А по правде… показалось мне, что ты какая-то очень незащищенная. От всего: от обид, обмана, разочарований… Захотелось подойти к тебе и сказать: «Девушка, мне все равно кто ты и кто твои родители, но я никому и нигде, никогда в жизни в обиду тебя не дам». Ну, в общем… ешь вафли.
М а й я. Арсюша, поедем в Дагестан?
А р с е н и й. Поедем…
Пауза.
В полумраке комнаты опять скользнул луч карманного фонаря. Слышны шаги за порогом и чей-то шепот: «Постой-постой, где-то тут зажигается свет». — «Наверно, уже очень поздно — нам же сказали после десяти». Щелкнул выключатель. Посреди комнаты — Ю н о ш а и Д е в у ш к а в дождевых плащах. В руках чемоданы, магнитофон, стопки книг, перевязанные ремнем.