Командир Иванов

Балуев Герман Валерианович

— Упруго держи, упруго! — заорал Иванов. И обрушился в воду рядом с Левой.

Женя срывала с себя полушубок.

— Тебя еще не хватало! — рявкнул Иванов. — Не вздумай соваться в воду!

Он схватил тайменя за жабры.

Крепко держа бушующую рыбу, Иванов поволок ее на отмель. Лева пытался ухватить тайменя за хвост.

На отмели Иванов продел сквозь жабры прут. Они с Левой подняли тайменя на обрыв, а Женя оттащила его подальше.

В траве лежала еще не потухшая трубка. Иванов с наслаждением выпустил клуб дыма.

Лева хотел поправить

очки, но их не оказалось. Они утонули. Тогда он глянул на командира — и вдруг залился счастливым смехом.

— Переодевайся! Бегом! — приказал ему Иванов.

Событие шестнадцатое. Река замерзла

Лева отобрал у Аллы болотные сапоги и жил теперь таинственной лесной жизнью. Он научился разводить костры и часами сидел у огня, слушая, как в палой листве возятся мыши. Он наслаждался рассветами, запахом реки, теплом костра. У него сильно колотилось сердце, когда он выводил на отмель большую рыбу.

Словом, жизнь у Левы наладилась. Рыбой он кормил весь десант. Он исчезал еще до рассвета и в лагерь приходил, как в гости. Клал рюкзак с тяжелыми хариусами у Жениных ног, и у него был спокойный и усталый вид человека, который хорошо потрудился. Он взял привычку поводить плечами, как этот делал начальник десанта, гулко говорить «Ну!» и после этого долго молчать.

— Прямо второй Иванов. Только этого нам не хватало, — пошутила Женя.

Иванов научил ее делать балыки, и теперь, подвешенные вблизи палатки, вялились распластанные золотистые рыбы с распорками на брюхе. А на завтрак была строганина. Замороженного хариуса Иванов рубил прозрачными лепестками. И они таяли во рту так нежно, что Голуб от наслаждения двигал ушами.

Но однажды река, остекленев, покрылась гибким голубым льдом. Лева сидел на берегу и смотрел, как желтыми жгутами ходят подо льдом косые струи, как всплескивается в промоинах вода.

Он пришел в лагерь. Иванов поставил его на конопатку. И показал, как надо работать. Три дня Лева мучился, запихивая мох между бревен. А на четвертый молоток притерся к его руке. Лева повеселел. Он вошел в азарт. Он, как дятел, стучал и насвистывал песню.

— Азарту ему не хватало, азарту! — пробормотал Иванов и перестал следить за Левой. Он стал думать о ком-то другом.

Лева сам подошел к командиру.

— Странно, — сказал он. — Одно и то же — сегодня противно, а завтра — просто удовольствие.

Иванов усмехнулся:

— Отчего бы это?

Событие семнадцатое. Вертолет

Мороз ударил внезапно, ночью. Замерзшие ребята вылезли из палатки и собрались у костра. Земля звенела под сапогами. Луна слепила. И в этом сверкающем мире люди показались себе такими слабыми и беспомощными, что переглянулись: где Иванов? Иванова не было. Он спокойно спал. Его немедленно разбудили.

— Хорошо! — сказал Иванов, подсев к костру. — Зима. Поработаем наконец.

И все посмотрели на залитый лунным светом сруб дома — правда, без крыши, дверей и пола.

Женя налила

всем чаю.

— Чай — самая душевная вещь, — сказал Иванов. — Если мороз.

— Ну его, этот чай, — пробурчал Дед, с готовностью принимая горячую кружку, — с этим чаем одна беда… Когда я был маленьким, мама моя умерла, сели мы в поезд с отцом — я и сестренка. Мне — года три, сестренке — шесть… Станция… Отец веселый. «Выходи, братва, — говорит, — пересадка. Я за чаем». И сгинул.

— Как же так, Дедуля? — прошептал Лева, но, вспомнив, что он теперь другой, сделал лицо твердым, как у Иванова.

— Возьми еще сахару, — сказала Женя. И сама бросила в кружку Деда три дополнительных куска.

А Игорь ударил кулаком по колену.

— Эх, попадись твой отец, я бы ему показал! — И так сжал кружку, что даже немного сплющил.

— Ну-ну! — прикрикнул на него Иванов. — У нас не так уж много посуды!

Когда взошло багровое солнце, прилетел вертолет. Это была грузовая машина МИ-6. Вертолет поводил хвостом, прицелился и сел, распушив побелевшую траву.

Иванов, сорвав самый лучший балык, пошел с ним к вертолету.

Пилот выскочил, и они обнялись.

— Здорово, борода! — ликовал пилот, коренастый румяный парень. — Все в тайге и в тайге… Когда мы встретимся с тобой на черноморском пляже?

— То одно, то другое, — радостно пробасил Иванов. — Теперь вот БАМ попросили построить.

Летчик захохотал, заскрипел кожаной курткой.

— Орлы, — закричал он бодро. — Кончай ночевать, начинай работу! Давай, давай, давай!

Иванов вручил ему желтый балык.

Пилот засмеялся:

— Спасибо, старче!.. Но не это давай. Давай мне в темпе разгрузку. Мне сегодня еще раз небо пахать. Для твоего десанта, кстати. Базы будем кидать. Готов?

— Буду как бога ждать. Базы кинем, сразу пойду вперед.

— Только бы погода!

— Только бы погода! — как эхо повторил Иванов, прикидывая, где лучше разбросать базы — бочки с горючим и продуктами — на трассе, по которой им предстоит пройти.

Вася вскочил в вертолет, и вскоре оттуда спустился бульдозер. И вел его Вася, похожий и не похожий на себя: такой он был сдержанный и полный достоинства.

Еще в вертолете оказались: шубы, стеганые брюки, валенки, кроличьи шапки, меховые рукавицы, окно со стеклами, дверь, доски и много продуктов.

И, глядя, как лихо разгружается вертолет, пилот сказал:

— Кажись, ничего ребята?

— Детский сад! — пробасил Иванов. — Но — хороший.

Когда разгрузку закончили, пилот объявил:

— Орлы! — И все притихли. — Есть перевод. Любавину Игорю. На сто рублей. Кто получит?

— Вот сам пускай и получит, — засмеялся вылезший из бульдозера Вася. И, шлепнув Игоря по спине, подтолкнул его к пилоту. — А то он, бедняга, совсем без денег в тайге пропадет.