Кома
Шрифт:
– Слушай, - спросила я, - почему вы его забрали?
– Не знаю, - ответил он, - меня тогда еще там не было. Но если хочешь, могу послать запрос.
– Пошли, - попросила я, - я хочу знать.
– Хочешь его вытащить?
– поинтересовался Иде.
– Если можно...
Пару минут он лежал с закрытыми глазами, а я его не беспокоила. Во-первых, не стоит беспокоить человека, когда он получает информацию, а во-вторых, особо болтать мне не хотелось.
– Кажется, нельзя, - сказал наконец Дьявол и открыл глаза.
–
– удивилась я, - разве это не было случайностью?
– Нет, - припечатал Иде, - он самый настоящий неизбежник, все было тщательно запрограммировано задолго до происшествия и специально подстроено под несчастный случай.
От такого я даже села на диване. Как же так... Запрограммировано?
– Почему?
– только и пискнула я.
– Сама знаешь, что он был типа меня. Слишком красивый и одаренный для этого мира, - он засмеялся, - везет же тебе на небесных мужиков...
– Хочешь сказать, что он работает где-то на терминале?
– Нет. Он очень одаренный товарищ, вот только наша техника странно на него реагирует, постоянно какие-то ошибки выдает, даже удивительно. В общем, он родился слишком рано. На пару сотен лет, примерно. Когда ошибку обнаружили, его поставили на случайную смерть в детстве, должен был в бассейне утонуть...
И правда, сколько раз мне мама рассказывала, как на дне рождения моей сестры они играли в жмурки, и он с завязанными глазами упал в бассейн у нас во дворе...
– Но произошел сбой, - продолжал Иде, - он выжил. Тогда было решено убрать его попозже. С одной стороны, дать пожить немножко, с другой забрать раньше, чем он начнет развиваться профессионально. Его способности могли совершить переворот в науке раньше запланированного времени, а это чревато. Поэтому ему устроили тщательно спланированную смерть, чтобы не было сбоев и ошибок. Такие дела.
– Значит, ничего сделать нельзя, - вздохнула я.
– Не плачь, - ответил он, - ты с ним еще встретишься. Вот отживешь свой срок тут, лет полтораста отработаешь с нами, а там он и родится.
– Как ты не понимаешь... Люблю я его, и хочу чтобы он просто существовал. Здесь и сейчас.
– Любишь? Больше, чем меня?
Я отмахнулась.
– Не сравнивай. Тебя я люблю сейчас и буду любить еще хрен знает сколько. А он... Это самое раннее и самое светлое мое чувство. У меня нет на его счет никаких планов и никаких сексуальных желаний. Я просто хочу, чтобы здесь и сейчас он дышал, только и всего.
Иде сосредоточенно мешал ледяную бурду в своем стакане.
– Знаешь, когда обнаружили ошибку, его не хотели убирать совсем. Было предложение немного снизить ему умственный уровень, и тогда он прожил бы обыкновенную серую человеческую жизнь, тихо и спокойно, никуда из твоего приморского городка не выезжая.
– А почему же решили по-другому?
– Испугались. Испугались, что как-нибудь он себя да проявит.
Я подошла к креслу, опустилась на колени и обняла его
– Иде...
– Да?
– он посмотрел на меня поверх стакана, - нет, не смотри на меня так! Тем более, что этот вопрос решаю все равно не я. И не подлизывайся.
– А ты бы мог попросить... ЕГО? Пускай Индре будет обыкновенным серым человечком, пусть все будет тихо и скучно, только разреши мне его вытащить... Пожалуйста...
– Это не мне решать, - упрямо повторил Дьявол, - отстань.
– Ладно, - трагически вздохнула я, - отстану.
Но в глубине души я прекрасно знала, что сердце у Иде не на месте. Ревновать ему было бессмысленно, я и так принадлежала ему, а видеть мои страдания больно... Разговор я замяла, но была уверена, что продолжение будет.
Оно состоялось через два дня. Я сидела в институтской столовке с неизбежным бутербродом с ветчиной и убивала время в перерыве между парами, параллельно пробегая глазами заданный на сегодня текст.
Иде возник как всегда внезапно и незаметно, лишь легкий ветер взъерошил мои волосы, а я уже знала - он тут. Сидел напротив, видимый лишь мне, и вид у него был, прямо скажем, не ахти. Он был расстроен, сосредоточен и, кажется, немного злился.
– На меня дуешься?
– спросила я мысленно. Лишь бы не увлечься и не начать говорить вслух, что тогда обо мне люди подумают...
– Да нет, - ответил он, помедлив, - просто гадкое настроение. Предчувствие, скажем так.
– Предчувствие чего?
– Чует мое сердце, что ты вытворишь что-то, а я тебя остановить не успею... Вот и маюсь.
– И что именно?
– Если бы я знал, - вздохнул он, - но даже я не могу предсказать проклятый человеческий фактор... Ладно, - вздохнул он, - перейдем к делу. Поговорил я с Высшим...
Сердце мое екнуло.
– И что?
– По моей специальной просьбе возлюбленного твоего так уж и быть перевели из неизбежников в случайные. На трех условиях.
– Каких?
– Первое, - начал перечислять он, - шанс у тебя будет только один. Если с первого раза тебе не удастся, его вернут в старый список раз и навсегда. Второе. Если все пройдет хорошо, он не должен узнать, кто ты такая. Следовательно, в новом настоящем тебе нельзя будет с ним встречаться. И последнее: в случае благополучного исхода дела ты должна будешь в течение трех суток найти ему эквивалентную замену. Дабы не нарушать баланс. Все ясно?
– Вполне, - ответила я и задумалась. Все правильно в общем, все логично. У него будет достаточно времени, чтобы меня запомнить, когда я буду его вытаскивать. А если мы встретимся в реальности... Он на десять лет старше, я все такая же... начнутся ненужные вопросы и догадки. Да, как ни больно, но с этим условием я буду вынуждена согласиться.
– Когда пойдешь?
– спросил он.
– Думаю, завтра вечером.
– Ну ладно, тогда будь поаккуратней, хорошо?
– Хорошо, зайчик.