Колыбель Тени
Шрифт:
– И это все?
– Ренхольд с недоверием посмотрел на старого жреца.
– Все, что ты хотел сказать, отче? Прости меня, но я не понимаю, почему ты говоришь об этом с такой обреченностью в голосе. Порождения Тени и раньше пытались пробраться в Монсалидар, но мы уничтожали их. Вайдорам по силам любой враг, будь то черный маг, человек, орк или вампир. Мы защитим нашу землю, как защищали ее наши предки сотни лет. К чему сомнения?
– Ты отважен и силен, Ренхольд, - сказал Девин.
– И я не сомневаюсь в тебе. Знаю, что ты будешь драться насмерть, защищая подступы к Меннарахану. И все вы, братья мои, скорее погибнете, чем дадите эмиссарам Тени ступить на священную землю Монсалидара. Моими устами сейчас говорит не страх, не сомнение в ваших силах и в вашем мужестве.
По молитвенному дому пронесся тяжелый удивленный вздох. Ренхольд невольно отшатнулся от Девина. Потом наступила недоуменная тишина, которую внезапно прервал звонкий женский голос.
– Благодарю тебя, отец Девин, теперь моя очередь говорить!
Стройная молодая женщина прошла от дверей молитвенного дома к амвону, заставляя вайдоров расступаться перед ней. Легко взбежала по ступенькам, встала рядом с патриархом, сбросила с головы зеленый бархатный капюшон.
– Сидка!
– ахнул Ренхольд.
– Я Эннид ап-Гленнсид, - сказала удивительная гостья, обращаясь к вайдорам.
– Я пришла сказать вам, что пришел день искупления. Сиды и люди больше не разделены враждой, которая когда-то началась не по нашей вине. Примирение кровью состоялось. До поры до времени мы скрывали от вас это событие, но теперь духовные наставники сидов позволили мне сообщить вам о примирении. Впервые за тысячи лет родился ребенок, в сердце которого течет смешанная кровь. Это радость для нас, сидов. Но это не все. Сегодня вы, жрецы-воины Велирры, докажете друзьям и врагам, что вы достойны вашей славы. Вы совершите то, ради чего когда-то был создан круг вайдоров. Вы уничтожите древнее зло, но сначала передадите избраннице Велирры святыню, которую хранили ваши предшественники. Отец Девин сказал правду - стилос Цариката в руках тех, кто пытается вернуть проклятые времена воплощенных Теней. Мы можем попытаться остановить нашего врага с оружием в руках и даже победить. Но мы не в состоянии предовратить неизбежное.
– Почему посланница Первого Народа так говорит с нами?
– нахмурившись, сказал Эрам, один из старших жрецов.
– О какой неизбежности ты говоришь? Все мы знаем, что нет в мире воинов лучше вайдоров. Долгие века в Монсалидар приходили те, кем двигала тайная воля Велирры. Приходили, чтобы пройти обучение Огнем и Сталью, Страхом и Сомнением, Отчаянием и Верой. Лишь один из ста соискателей проходил весь цикл и становился вайдором, защитником Монсалидара и святыни Велирры. Разве не к неизбежному мы готовили себя все эти годы? Мы готовы победить любого врага, даже если сам Отец Теней стоит за его спиной. Или умереть, защищая Монсалидар и алтарь Велирры.
– Нет нужды говорить об этом, мастер Эрам, - сказала сидка, когда стихли возбужденные крики вайдоров.
– Никто не сомневается в вашей отваге и в вашем воинском мастерстве. У входа в долину Лайферн стоит отряд хейланских орков, которые тоже исполнены отваги и решимости драться. Но орки вам не враги. Однажды вы поймете, в чем дело, но сейчас просто верьте мне на слово. Важно другое - человек, который привел сюда этих орков, владеет ключом к Меннарахану. Этот ключ когда-то Царикат вручил правителям Селтонии, и со временем его истинное назначение забылось. Однако нашелся тот, кто узнал секрет алмазного ключа. Он выполнил волю прислужников Тени, пославших его и снабдивших его тайными знаниями. Ему было поручено снять заклятие Цариката и открыть бездну, которая порождает зло, терзающее эти земли - вампиров. И он должен ее открыть. Но нам не следует препятствовать ему. Потому что следом за ним идет Воитель Забытых богов, женщина-воин, призванная Велиррой. Та, для кого вайдоры веками хранили и защищали от врагов доспехи богини. Та, что закроет пасть бездны и покончит с проклятием Меннарахана.
Вайдоры молчали. Даже Девин, казалось, был потрясен. Лишь Ренхольд не удержался и спросил:
– А почему мы должны верить тебе, сидка?
– Потому что я говорю от имени Велирры.
– И я свидетельствую это, - промолвил Девин и опустился перед Эннид на одно колено.
– И прошу тебя принять нашу помощь. Будь милостива к нам.
– Нет, отец Девин!
– Эннид нежно взяла старика под руки, помогла встать.
– Не вы пришли просить Велирру о милости, а она пришла просить вас о помощи. С воительницей, о которой я говорю вам, сюда идет моя дочь. На нее пало проклятие Тени, и спасение ее - в ваших руках. Я прошу помочь мне спасти мою дочь.
– Но как же так?
– Эрам, бледный и растерянный, шагнул к Эннид.
– Ты просишь нас о помощи? Ты, Велирра? Богине нужна помощь смертных?
– Да, Эрам. И не только мне - всем Забытым богам.
Эннид шагнула к главной святыне молитвенного дома вайдоров - статуе Велирры позади амвона. Статуя, по преданию была выполнена сидским мастером незадолго перед падением Меннарахана и изображала молодую женщину в доспехах эльфийской фалькарии - так в эпоху последнего правителя древнего Гленнсида Аведео Отважного называли девушек-лучниц из личной гвардии короля. Неизвестный скульптор из Гленнсида изобразил свою лучницу отдыхающей, без оружия и без шлема, с пышным хвостом волнистых волос на макушке, перехваченных длинной падающей на правое плечо лентой. Полукираса-лиф из украшенных затейливой чеканкой прочных электроновых пластин, была выполнена в виде сокола, раскинувшего крылья. Эти крылья красивым изгибом охватывали грудь фалькарии, соединяясь концами на пояснице статуи. Глаза сокола были рубиновыми, концы перьев вычернены, а по верхнему краю крыльев вился гравированный золотом затейливый узор из переплетенных эльфийских иератических письмен. Такие же знаки шли по краю массивных карвашей и узкого латного воротника, защищавшего горло. Наручи и поножи покрывала тонкая резьба, настолько искусная, что эти детали доспехов казались сделанными из серебристых соколиных перьев. Короткая юбочка из мелких панцирных колец была перехвачена наискось, от правого бедра к левому, широким электроновым поясом в виде сцепленных друг с другом вызолоченных лапок хищной птицы. Легкость и ажурность этих удивительных доспехов соответствовали грации и красоте носивших их древних воительниц. Самому их названию - фалькарии.
Слово «falkaria» на древнем наречии Гленнсида означало «пустельга».
– Добро и зло на земле вершатся руками людей, мастер Эрам, - сказала Эннид, обращаясь к жрецу.
– Я здесь по воле всех тех, кто стал Забытыми богами и утратил свою божественную власть. Мы вольны лишь распорядиться теми реликвиями, которые сохранили. Одна из них все минувшие века хранилась в этом храме. Эти доспехи когда-то принадлежали мне. И ныне я забираю их у вас, чтобы передать воительнице Забытых богов. Она возглавит ваш поход против зла.
– Почему не ты?
– спросил Эрам.
– Потому что только воительнице дано пройти Вратами Смерти. Лишь она сможет совершить то, что не могла сделать Велирра много столетий назад. И чего не могу сделать я.
Эрам не успел ответить - молитвенный дом вайдоров наполнил золотистый ослепительный свет. Он был так ярок, что воины-жрецы невольно закрыли глаза. Когда волшебный свет померк, и люди смогли осмотреться, Эннид ап-Гленнсид уже была в древних доспехах - тех самых, в которую сидский скульптор-маг облек свою статую. А статуя исчезла бесследно. И уже никто не сомневался, что это сама Велирра пришла в Монсалидар, чтобы повести вайдоров в битву.
Вайдоры все как один опустились на колени. Никто не смел встретиться глазами с Велиррой. И никто не видел, как странно смешались во взгляде Забытой богини счастье и печаль.
Счастье оттого, что, надев некогда принадлежавшие ей доспехи, она вновь, пускай на время, стала Лаэкой, могучей и прекрасной богиней войны.
Печаль оттого, что очень скоро ей придется расстаться с этими доспехами.
И уже навечно.
Ла Бантьен не верил своим глазам. Он ожидал всего, чего угодно, но только не такого поворота событий.