Колыбель Тени
Шрифт:
– У меня тоже есть мечта. Я хочу, чтобы я и Ла Мар…
– Я поняла. Я видела твои глаза, когда мы вошли в подвал. Как ты на него смотрела. Такое не выскажешь в словах. Все твои желания были в твоем взгляде. Поверь мне, Ла Мар сделает все, чтобы ты стала прежней. Он избавит тебя от проклятия.
– Ты думаешь, это возможно?
– Человек редко получает то, что хочет. Но порой такое чудо происходит. Три года я была цирковым бойцом. Дралась на арене цирка в Дарнате, убивала людей и зверей на потеху толпы. И при этом мечтала умереть. Отправиться на Теневую Сторону, чтобы встретиться с Айлором и Элеа. Казалось бы, как просто мне было осуществить мое желание. Достаточно было всего один раз поддаться, вовремя не отбить щитом удар, не уклониться от прыжка зверя, броситься на острие копья.
– Каста невесело засмеялась.
– Знаешь, чего я боялась, Виола? Что мой труп, искромсанный, голый и необмытый, покрытый кровью и предсмертными испражнениями, швырнут в общую могилу для рабов, кишащий червями и крысами огромный страшный ров близ Дарната. А потом я своими глазами увидела этот ров и поняла, что не зря все эти три года сражалась за свою жизнь. И я нежданно-негаданно получила то, о чем мечтала. Я стала свободной. Я вернулась на родину. И у меня есть цель - жить так, чтобы в назначенный час, когда Некриан приведет меня к моим незабвенным, они узнали меня и встретили с радостью и любовью.
– Зачем ты мне это говоришь?
– Хочу, чтобы у тебя тоже появилась уверенность.
– Я устала, - Виола тряхнула головой, ее глаза подернулись льдом.
– Ты даже не представляешь, как страшно быть вампиром. Однажды в Менайере я видела прокаженного. Он стоял у городских ворот - в город его не пустила стража. И просил милостыню. Сердобольные люди издали швыряли ему мелкие монетки, и он подбирал их своими изуродованными руками. До него было несколько десятков футов, но я могла чувствовать исходивший от него страшный смрад. Это был запах разложения. Он был жив, и в то же время мертв. Люди по сути похоронили его заживо, не испытывали к нему ничего кроме отвращения и страха. Боялись его. Когда Кольер привел меня в ту крепость и отдал вампирам, я поняла, что умерла. Что теперь стала такой же, как эти твари - живым мертвецом, которого нормальные люди ненавидят и боятся. Как того несчастного прокаженного из Менайера. Но ведь прокаженный был не виноват в том, что стал таким. Это болезнь сделала его изгоем, пугалом. И я не виновата в том, что стала вампиром. Не знаю, почему Ла Мар тогда сохранил мне жизнь. Иногда я благодарна ему за это, все-таки он оставил мне надежду. А иногда…
– Ла Мар поступил правильно, - Каста ласково пожала пальцы девушки.
– Он любит тебя и поможет тебе. И мы с Виславом поможем, чем сможем. Верь, что все будет хорошо.
– А что мне еще остается, кроме веры?
– Виола убрала с лица упавшие волосы.
– Ты, наверное, замерзла. Пойдем в дом. Нам еще надо сварить ужин для наших мужчин.
Густой суп из ветчины с бобами почти сварился, когда в хижину вернулись мужчины. По их довольным лицам Каста поняла, что Вислав и Ла Мар нашли общий язык.
– Отличная лаборатория, - объявил Вислав, подавая Касте берестяной туесок с темной едко пахнущей мазью.
– Возьми, женщина, и смажь этим свой клинок.
– Что это за гадость?
– Каста, морщась, понюхала мазь.
– Веланский жгучий жир. У Ла Мара нашлись все необходимые снадобья для его приготовления.
– Вампиры гораздо менее подвержены боли, чем люди, - пояснил Ла Мар, усаживаясь за стол.
– А этот состав, попав в рану, причиняет вампиру нестерпимую боль и вызывает у него шок. Я слышал о веланском едком бальзаме, но рецепта не знал. А теперь знаю.
– Если есть сулема, серный колчедан, аконитовое желе, адский камень, горное масло и скипидар, приготовить такое зелье сможет даже студент-первогодок, - пророкотал Вислав.
– А действует оно превосходно, лично однажды проверил.
– Когда я слушаю ваши разговоры о вампирах, мне кажется, что я сошла с ума, - сказала Каста Ла Мару.
– Или вы просто издеваетесь надо мной. Разыгрываете меня
– Видишь, ты с трудом веришь в то, что это правда. Даже несмотря на то, что Виола здесь, рядом с тобой. Наверное, ты все еще думаешь, что во всем этот есть какой-то хитрый магический трюк и ничего больше.
– Я верю в то, что видела. И теперь, увидев Виолу, понимаю, что вампиры есть. Если честно, я бы предпочла, чтобы их не было.
– Это и есть самое страшное, Каста, - заметил Ла Мар.
– Вампиры сумели убедить людей, что их нет. Что все разговоры о вампирах всего лишь нелепые суеверия и глупые сказки. Но хуже всего то, что у вампиров есть союзники среди людей. Они знают правду, и все равно внушают прочим, что все разговоры о Ночном Братстве - всего лишь предрассудки, дурацкие фантазии глупого необразованного мужичья. Я и сам восемь лет назад представить себе не мог, что однажды поверю в существование кровососов, да еще в Селтонии. Поэтому мне до сих пор кажется, что все происходившее со мной за эти годы приснилось мне в страшном сне.
– И много вампиров ты убил, Ла Мар?
– поинтересовалась Каста.
– Я не считал. Наверное, не меньше четырех десятков. Может, больше. И что самое ужасное - с каждым годом я все чаще встречал этих тварей. Только в этом году я прикончил тринадцать упырей. Может быть, я просто стал опытней, а может, что Братьев просто становится все больше и больше.
– Почему их называют Братьями? Там что, только мужчины?
– Нет. Это название взято из старинных книг по демонологии. Раньше считалось, что вампиризм и редкая болезнь крови, которую называют злокачественная кровоточивость, гемофилия - это одно и то же. Гемофилией болеют только мужчины, поэтому демонологи предполагали, что вампирами могут быть тоже лишь мужчины. Вот и называли кровососов Братьями или Братством. Сейчас это название лишь дань традиции. Мне приходилось видеть среди вампиров немало женщин и даже подростков. Вот только стариков среди них нет. Упыри не стареют.
– Ты, похоже, знаешь о них все, мой друг, - сказала Каста.
– Тогда уж расскажи, откуда берутся эти твари.
– Этого никто толком не знает. В одной старинной книге я прочел, что человек, хоть раз попробовавший крови другого человека, обязательно станет вампиром. Что-то с ним происходит после этого. Знаешь, как волк - уж если напал раз на человека, будет нападать постоянно. А еще вампиризм заразен. Он как болезнь, что-то навроде бешенства, передается с укусами упырей.
– Ла Мар бросил быстрый взгляд на Виолу, хлопотавшую у стола.
– Одно знаю точно: вампиры никакие не восставшие мертвецы. Все намного сложнее - и страшнее.
– Место, которое мы ищем - может оно порождать вампиров?
– Возможно. Мне говорила об этом сидка, с которой ты тоже встречалась. По правде сказать, я бы очень хотел верить, что мы сможем единым махом покончить с этой напастью.
– И ты останешься без работы, Ла Мар, - заметил Вислав.
– Я буду счастлив, если услуги охотника за вампирами никогда никому больше не пригодятся. Я занялся этим ремеслом не по своей воле. Совесть заставила. Я видел, что люди страдают, а помогать им никто не собирается. Попробуй, докажи лекарям, жрецам или судебным приставам, что в очередной загадочной смерти замешаны Братья. Умер ребенок от непонятной болезни, а тебе твердят, что это просто горячка. Заболел и скончался молодой здоровый мужчина, на горле характерные ранки от клыков, а лекарь утверждает, что это порез от бритья на шее, что он воспалился и вызвал общее гнилокровие. Только в Агриануме и только за год я видел четыре случая гибели людей от укусов Братьев. И все делали вид, что ничего не происходит. Не верили, что такое возможно. Вот и решил начать свою войну.
– Садитесь ужинать, - позвала Виола, закончив собирать на стол.
После стаканчика конхобара принялись за похлебку. Ели молча, делая вид, что говорить больше не о чем. Лишь когда миски опустели, Каста решила продолжить тему.
– У каждого из нас своя цель в этом походе, - сказала она.
– Я иду в Монсалидар потому, что такова воля Забытых богов, и я вынуждена ее исполнить, чтобы обрести саму себя. Вислав идет потому, что решил мне помочь. Виола идет за тобой, Ла Мар. А ради чего идешь ты?