Колыбель Героев

Пинейру Алла

Даже если бы и не она. Почему молодые, полные сил и веры в будущее маги и воины должны терять друзей вот так, ни за что? В мирное время, в стенах самой надежной крепости королевства Энейя?

Три шага.

— Алата, — позвал Ринхат. Его голос звучал уверенно — выбор был сделан.

Она обернулась, одним движением вытирая слезы и пытаясь изобразить на лице свое обычное независимое выражение.

— Доброй ночи, наставник Ринхат, — Алата коротко склонила голову в привычном для воина приветствии старшему.

— Ты плачешь? — только когда вопрос был задан, маг понял, как глупо он прозвучал.

— Нет, наставник, вам показалось, — девушка независимо

встряхнула головой. — Просто глаза слезятся от ветра. Дивная ночь, не правда ли?

Голос Алаты произносил безукоризненно вежливые слова, но звучал ядовито. В нем явно слышалось: «Ну что ты привязался? Знаешь ведь, что открыто послать я тебя не могу, так шел бы сам. Видишь, человеку не до вежливой болтовни с кем бы то ни было?»

Ринхат вздохнул. Потом, повинуясь внезапному порыву, взял девушку за плечи. Та сжалась, угрюмо глядя на него из-под длинной челки.

— Он жив, Алата.

— Кто жив? — на мгновение маска несгибаемого воина исчезла, и лицо девушки стало по-детски жалобным и растерянным.

— Марчис, боевой маг вашей кварты, кто же еще. Пойдем к твоим товарищам, мне нужно с вами всеми серьезно поговорить. И чем быстрее, тем лучше.

Ринхат первым пошел к лестнице, ведущей с галереи вниз, в жилой сектор. Алата пошла следом, на ходу шмыгая носом и ругательски ругая себя за проявленную слабость. И ладно бы еще ревела без свидетелей, а тут…

— А я этим двоим говорила, — услышал маг за спиной. — А они мне не верили!

Глава 4

Перед дверью комнаты тридцать восьмой кварты вышла небольшая заминка — мы с учителем Ринхатом никак не могли решить, кто кого пропускает вперед. То ли я должна покорно отступить в сторону, давая пройти наставнику, то ли он с легким поклоном пропускает даму, пусть даже и ученицу. В конечном итоге в борьбе ученической вежливости и мужской галантности победила последняя, и я толкнула тяжелую дверь.

Едва переступив порог, я беглым взглядом обвела комнату. Не лежит ли где-нибудь на видном месте нечто, не предназначенное для учительских глаз? Вроде нет. Сколько лет прошло с тех пор, как один из воинских наставников обнаружил у меня на постели любовный эльфийский роман в картинках, а привычка до сих пор осталась! Вы не подумайте, я тайком купила эту книжонку на ярмарке именно ради картинок! А не ради тех сопливых историй, над которыми так любят рыдать остроухие!

В комнате даже царил относительный порядок. Беспорядку просто неоткуда было тут взяться, при том минимуме вещей, которые полагались ученикам. Помещение разделяла примитивная ширма — натянутое на веревку полотнище, наполовину серое, наполовину оранжевое. Сейчас оно было сдвинуто к стене, а вообще эта нехитрая конструкция была призвана отделить мужскую часть комнаты от женской. На случай, если в кварте отыщутся особо стеснительные. Лично я всегда переодевалась, не задумываясь ни о каких ширмах. Кто стеснительный, тот пусть и отворачивается.

Помимо ширмы в комнате имелось четыре кровати, четыре стула, четыре хлипких тумбочки и побитый жизнью шкаф, половину которого занимали пузырьки и мешочки со всякой гадостью — богатство нашей целительницы. Натэя обычно собирала вонючие веники из разных трав в полях, пролегающих между Колыбелью и городом Магнамарой, и составляла из них не менее вонючие зелья. Вторую половину шкафа занимали книги и пачки листов с записями. Последнее тоже в основном принадлежало магам, по воинским занятиям конспекты не особо попишешь. На стульях у нас обычно была развешена сменная одежда —

всего каждому ученику полагалось два комплекта. Пока один носится, второй идет в стирку. К каждой кровати прилагался соломенный тюфяк и тонкое одеяло. Никаких подушек в Колыбели не водилось. Я уже почти и забыла, что это такое — в последний раз я спала на подушке в шесть лет, в родительском доме.

Над кроватью у меня и у Эша висело оружие. У меня — тонкий прямой меч, Стальная Молния, у парня — меч примерно той же длины, но слабо изогнутый, с маленькой овальной гардой. Клинок Эштерила носил имя Крик Солнца.

Другие кварты часто украшали стены комнат — кто во что горазд — чтобы прикрыть угрюмый серый камень. У нас около шкафа висела нацарапанная Натэей схема не то ритуала, не то магического орнамента. Я так и не удосужилась рассмотреть внимательно. И у кровати Марчиса, в изголовье, маг пришпилил пару собственных рисунков. Море, скалы и башни нашей цитадели. У Марчиса явно имелся талант. Будь у него больше свободного времени, и количество рисунков на стенах бы увеличилось.

Увеличится ли теперь?

Эш и Натэя, казалось, не шелохнулись с того момента, как за мной захлопнулась дверь. Хотя нет, все же шелохнулись — кровать Марчиса уже покрывало пресловутое оранжево-черное полотнище. Натэя, шкруть ее сожри, постаралась! Увидев у меня за спиной учителя Ринхата, эти двое не особо удивились. Они знали, что наставник играет роль всеобщего утешителя, когда в Колыбели Героев случается трагедия.

Я уже открыла рот, чтобы выдать тираду на тему «Марчис жив, я вам говорила, и если вы не верите мне — вот его послушайте!» Но тут наставник Ринхат забыл про галантность, отодвинул меня с дороги и многозначительно прижал палец к губам — так, чтобы все видели. Нам оставалось только хлопать глазами и ждать дальнейших указаний. Учитель небрежно откинул траурное покрывало с постели Марчиса, как бы показывая, что повода для траура нет. Я с удовольствием отметила, что Натэя изменилась в лице от такого святотатства, но возразить не посмела. Как-никак, Ринхат был наставником, и ко всему прочему магом, а старших магов целительница безоговорочно уважала.

С постели Марчиса как раз можно было легко дотянуться рукой до шкафа. Ринхат извлек с одной из полок маленький округлый камушек — таких великое множество можно найти на северных пляжах в паре часов пути от Магнамары. Для каких целей эта галька нужна была магам, я не знала, но они тащили ее в крепость в огромных количествах. Вот и доведется узнать, зачем. Я села на свою кровать и стала наблюдать за развитием событий.

Ринхат дунул на камень. Просто взял и дунул, а потом протянул мне, молча кивая головой. «Не задавай вопросов, просто делай то же самое», — говорили его бледно-голубые глаза, блестевшие из-под длинной светлой челки. Чувствуя себя полной дурой, я дунула. А следом за мной — Натэя и Эш, благо комната маленькая, и до кровати соседа можно дотянуться, слегка привстав со своей.

После этого странного ритуала наставник Ринхат удивил нас еще больше. Не вставая с кровати Марчиса, он засадил камнем в окно. У меня успела даже мелькнуть мысль — да он же свихнулся! — и я уже приготовилась услышать звон разбитого стекла, осколками стекающего по скале вниз, в бушующий залив. Ничего подобного. Камень как будто растворился на подлете к окну, а в комнате зазвучали голоса.

Наши голоса.

— На кого ж ты нас покинул, лопоухий поганец! — услышала я свой собственный вопль из ниоткуда. За ним последовали бурные рыдания и такой звук, как будто кто-то бьется головой об стену.