Колыбель Героев
Шрифт:
Приворот, ха! Кого-кого, а меня не заставишь любить насильно.
Эш продолжил танцевать Полночный Клинок, раз за разом оттачивая мастерство ударов, блоков и шагов в выученном накануне комплексе. Тем временем маги на галереях наконец замкнули круг, заняв каждый свое место, и начали петь. Хотя песней это трудно было назвать, скорее музыка без слов, которую выводило множество мужских голосов. В этом многоголосье каждый знал свою партию, знал когда повысить тон, когда замолчать и когда снова присоединиться к общему хору. Воздух задрожал и заискрился от магии, чародеи закрыли глаза и вытянули перед собой руки. Песня понизилась до рокочущего бормотания, чтобы прокатиться последней волной с севера на юг и стихнуть. С последним ее звуком
Маги медленно подняли руки. Наверное, с высоты птичьего полета это смотрелось красиво — огромное кольцо синих огней над бушующей бездной залива Киони. Через несколько мгновений на всех четырех башнях ударил гонг. Гулкий звук прокатился по галереям, и звезды сорвались с раскрытых ладоней вверх, чертя сверкающие линии — магический каркас Купола. Они встретились в одной точке, над перекрестьем галерей, вспыхнув ослепительно ярко. Я зажмурилась, а когда обрела способность видеть, крепость уже накрывал едва заметный глазу и чуть светящийся Купол.
«Мы же задохнемся!» — закричала во мне все та же девочка, которая так восхищалась ритуалом тогда, в самый первый раз. Теперь, в восемнадцать лет, я конечно же знала, что Купол — препятствие лишь для дождя и молний, но не для воздуха.
«Теперь можно и потренироваться», — качнулась на бедре Стальная Молния.
«Теперь можно и поспать», — решительно направилась к жилому сектору я. Усталость накатила без предупреждения, заставляя забыть о танцах с клинком и с нежностью вспомнить о теплом одеяле.
Поспать мне не дали. Комната тридцать восьмой кварты встретила меня гробовым молчанием и пустыми взглядами Натэи и Эштерила. Только Единственной известно, как они оказались там раньше меня. Когда я видела Эша в последний раз, он вроде бы не собирался прерывать тренировку из-за Ритуала Купола, а с дальних площадок до жилого сектора путь не близкий.
— Что случилось? — я шагнула в комнату, прикрывая за собой дверь. Голос прозвучал насмешливо и тревожно одновременно.
— Марчис сбросился с галереи на скалы, — сиплым голосом ответил Эш.
Глава 2
— Этого не может быть.
— Алата, послушай, мы…
— Да катись ты со своими утешениями, Эш! И убери от меня руки! Марчис не погиб. Я бы почувствовала. И ты бы почувствовал, и твоя ненаглядная магичка, которая кривится в мою сторону и комкает в руках ритуальное покрывало. Что, уже приготовилась накрывать постель Марчиса, ты, ведьма?
— Алата, успокойся!
Магичка ничего не ответила и даже не посмотрела в мою сторону. Этим она могла вывести из себя кого угодно.
— Хотела бы я знать, кто вам принес трагическую новость? — я с размаху села на кровать и в упор уставилась на Натэю. Я знала, от кого ждать объяснений.
Магичка так и не повернула головы, но все же ответила. Коротко и отрывисто, пустым голосом, как всегда.
— Одэлл из двадцать первой кварты.
Я зло расхохоталась, снимая с пояса ножны и нарочно громко
— Вы два идиота, шкруть вас сожри! Кому вы больше верите, Одэллу из двадцать первой кварты или собственным ощущениям? Сколько было воплей про единство и неразрывную связь кварты, а когда пришло время проверить ее на деле, об этом помнит почему-то только Алата! Та самая язва Алата, которую вечно обвиняли в равнодушии! «Ты не ценишь нашего единства! Тебе наплевать, что мы — одна кварта!»
Пока мои горячо любимые товарищи раздумывали над ответом, я прислушалась ко внутренним ощущениям. У меня был опыт. Когда все тот же Марчис, тогда одиннадцатилетний мальчишка, умудрился сломать себе запястье, я сразу это почувствовала. Хотя находилась в противоположной части крепости. И не спрашивайте меня, как этот чародей-недоучка умудрился сломать запястье на занятии по боевой магии! Видели б вы, какие пассы творят наши маги, у вас бы отпала всякая охота спрашивать. Но сейчас не об этом. У воинской группы в тот момент шла разминка перед тренировкой. Я тогда, помнится, как раз отжималась — очень вовремя! Наставник Легар весьма удивился — и рассердился! — когда мы с Эшем дружно заорали, ткнулись носом в стертые сотнями ног плиты и покатились по земле, вцепившись левой рукой в правое запястье. Тогда я узнала, что соратники по кварте чувствуют боль друг друга. И заживает у нас все быстрее, потому что с нами делятся силой товарищи, когда нам это необходимо. Это неразрывная двусторонняя связь.
Только не говорите мне, что она не дает почувствовать смерти! Не говорите мне, что Алата так засмотрелась на магический Купол, что не почувствовала гибели товарища!
Я потянулась к той нити, что связывала меня с Марчисом. Нечасто мне доводилось пользоваться всеми этими нитями, так что нащупать нужную удалось не с первого раза. Все-таки я не магичка, чтобы работать с собственным разумом так же уверенно, как с телом. Отжаться пятьдесят раз с ходу — пожалуйста. Искать в лабиринтах мыслей и ощущений какую-то там нить — увольте. Пришлось приложить колоссальное усилие, чтобы сосредоточиться. Но Марчиса я не почувствовала, как ни старалась. Но не почувствовала и той пустоты, о которой говорил наставник Ринхат. Молодой маг, который читал необходимый курс чародейства нам, воинам, решил просветить питомцев Колыбели, как это бывает. Как бывает, когда погибает твой товарищ. Как почувствовать это, даже если он сражается где-то на другом краю поля боя. Как узнать, что ты ничем уже не поможешь, и что осталось только мстить.
Ринхат как-то быстро и не очень внятно рассказывал об этом, будто сам был не рад, что затронул эту тему. Но одно я запомнила — пустота. Потянись к тому, кого больше нет — и наткнешься на пустоту, холодную и зовущую. Главное вовремя разорвать связь. А то не хватало еще двух трупов вместо одного! Не для того Колыбель Героев уже не первый век создает кварты. Вчетвером мы в четыре раза сильнее. А вовсе не в четыре раза слабее.
Я открыла глаза и напоролась на два напряженных взгляда. Серо-синих глаз Эштерила и карих Натэи. Вселенская скорбь в них сменилась удивлением и надеждой.
— Ну что теперь скажете, доверчивые мои? — издевательски протянула я.
— Он и правда как будто не погиб, — неуверенно ответил Эш. — Я не ощущаю его, как мертвого.
Натэя кивнула, соглашаясь.
— А теперь внимание, следующий вопрос, — я продолжала язвить, но увесистый камень как будто свалился сердца. Значит, не я одна чувствую, что еще не все потеряно.
Когда ты, Алата, успела так привязаться к этому лопоухому чародею, а?
— Я конечно не пробовала, но сдается мне, что разбиваться о скалы — это больно, — продолжала разглагольствовать я. В стекло яростно бился дождь — прорубленные в скале окна жилого сектора, выходившие на залив Киони, Купол не защищал. — Кого-нибудь скрутило от боли в предполагаемый момент гибели Марчиса? Меня вот нет. И даже сердце не екнуло, представляете?