Колонна Борга

фон Берн Алекс

— Назад, назад! Это имущество гауляйтера!

Крейсляйтер едва успел отскочить в сторону. Танк в мгновенье ока сбросил грузовики с моста. Крейсляйтер ошеломленно наблюдал, как воды Эльбы поглотили гауляйтерское добро.

Танк остановился. Из люка показалась довольная физиономия штурмбаннфюрера. Он с усмешкой посмотрел на потрясенного крейсляйтера и отрапортовал Цольмеру:

— Бригадефюрер! Ваш приказ выполнен, дорога свободна.

— Отлично! — ответил Цольмер. — Ведите свой батальон дальше, штурмбаннфюрер. Хайль Гитлер!

Крейсляйтер повернул к Цольмеру покрытое крупными каплями пота лицо и прохрипел:

— Вы за это ответите!

Цольмер уткнул ствол люгера в живот крейсляйтеру и предупредил:

—

Если вы еще раз помешаете перемещению войск и выполнению приказов фюрера, я вас лично найду и расстреляю. Вам ясно?

Побледневший крейсляйтер осторожно кивнул. Цольмер убрал люгер в кобуру, с удовлетворением отметив появление на белоснежном животе крейсляйтера темного кольца. На добрую память!

От Дрездена Цольмер отправился строго на юг, в Богемию. Хотя дорога шла через горы и разогнаться там было невозможно, зато она не была забита беженцами и войсками, и через три часа Цольмер уже был в Пльзене. Оттуда он снова связался с Борманом и сообщил, что направляется в Баварию через Шумаву и Баварский лес. Заплутав по дороге и заночевав в горах, он к утру 17-го выбрался к Пассау, где снова попытался связаться с Борманом, но почему-то связи с Берлином не было. Что больше всего огорчило Цольмера: находившуюся в городе воинскую часть отсутствие связи с Берлином отнюдь не беспокоило. Зато ему удалось без проблем заправить мотоцикл, и он помчался по шоссе вдоль Инна. Днем 17-го Цольмер появился в «Бергхофе».

А положение берлинцев становилось все более и более угрожающим. 18 апреля Хайнрици добился, чтобы ему отправили из Берлина все имеющиеся в наличии войска. Командующий обороной Берлина генерал Райман отправил в 9-ю армию 10 батальонов фольксштурма и полк ПВО дивизии «Гросс Дойчланд». Хайнрици знал, что Берлин остается практически беззащитным, но он сознательно шел на это. Хайнрици был уверен: пока его армии держат фронт, беженцы еще могут покинуть обреченный город. Но когда начнутся уличные бои, потери мирного населения будут огромны, и Хайнрици был полон решимости не допустить превращения Берлина в немецкий Сталинград.

19 апреля в штабе танковой дивизии СС «Валленштайн» в Праге был получен приказ фюрера: немедленно отправить для обороны Альпийского редута танковый батальон. Батальон должен не позднее дня 22 апреля прибыть в город Фридрихсбрюк и там поступить в распоряжение командира боевой группы «Цольмер» СС-бригаденфюрера Цольмера.

Дивизия «Валленштайн» была одним из тех воинских подразделений СС, что существовали лишь на бумаге и в воображении рейхсфюрера. Формирование дивизии началось две недели назад на базе боевой группы «Трабандт» из собранных в Чехии запасных и учебных подразделений СС, а также охранных батальонов. Неделю назад в состав дивизии влили разношерстные, плохо экипированные и вооруженные боевые группы СС «Богемия» и «Моравия», так что легко можно представить чувства начальника штаба группы СС-оберштурмбаннфюрера Кнобеля при получении приказа из Берлина. В довершение всего командир дивизии СС-бригадефюрер Трабандт так и не вступил в должность, и Кнобель в одиночку тянул весь воз проблем оказавшегося в его распоряжении разношерстного воинства.

Кнобель отыскал на карте городок Фридрихсбрюк в Шумаве и раздраженно стукнул кулаком по столу. Почти полторы сотни километров от Праги! И где он возьмет столько горючего для танков?! Впрочем… Третьего дня в дивизию влили учебный батальон, что был расквартирован недалеко от Будвайза. Ссылаясь на нехватку горючего, командир батальона так и не двинул свое подразделение в Прагу. Ну что же, оно и к лучшему! До Фридрихсбрюка горючего ему хватит. И Кнобель отправил приказ о переходе в распоряжение Цольмера командиру 4-го учебно-запасного подразделения СС-гауптштурмфюреру Шубаху.

У Шубаха в подразделении было целых семь исправных танков: 4 PzKw IV, 2 «Тигра» и 1 «Пантера».

И по 2 снаряда в боекомплекте. Снаряды Шубах должен был получить в Праге. Но чтобы добраться до Праги, необходимо горючее. А горючего хватало лишь на 40 километров марша. Вот такая ситуация. Шубах ломал голову над этой проблемой, когда приказ Кнобеля убрал проблему с повестки дня. Шубах приказал своим командирам проверить технику и быть готовыми выступить на рассвете.

* * *

Командующий обороной Берлина генерал Рейман пытался хоть как-то подготовить к обороне город. Командовать обороной Берлина он стал случайно: Гитлер собирался назначить его командующим обороной Дрездена, уничтоженного в феврале 1945 года англо-американской авиацией практически полностью. Рейман с сарказмом заметил: «Здесь нечего защищать, кроме груды развалин». И фюрер назначил его оборонять Берлин.

Берлин начали готовить к обороне в конце февраля 1945 года: в 40—50 километрах от Берлина спешно возвели отдельные укрепленные позиции и объявили их «узлами сопротивления». Обычно это были просто несколько окопов или кое-как укрепленные бетоном строения. Часто в них вообще не было личного состава, а если таковой и был, то обычно состоял из двух десятков плохо вооруженных фольксштурмистов. Инспектируя «узлы сопротивления», Рейман однажды спросил одного из начальников такого узла: «Что вы будете делать, когда здесь появятся русские танки?» То, что увидел Рейман, просто убило его: начальник фольксштурма не стал отдавать подчиненным никаких команд, а резво побежал к находившейся недалеко почте, чтобы позвонить в штаб. Впрочем, даже позвонить он не смог, потому что было 13 часов 23 минуты, а почта с 13.00 до 14.00 закрывалась на обед.

Из трех линий собственно городской обороны лишь средняя, проходившая по железнодорожным насыпям вокруг Берлина, представляла собой вполне солидное оборонительное сооружение общей протяженностью около 40 километров. Но для эффективной обороны на этом рубеже были необходимы хорошо вооруженные и обстрелянные бойцы. А таковых у Реймана не было: для обороны первых двух линий у него осталось 60 тысяч фольксштурмистов, из которых треть не была вооружена вообще, а остальные были вооружены 15 типами винтовок и 10 типами пулеметов, к большинству из которых подобрать боеприпасы было практически невозможно. Безоружных фольксштурмистов вооружали одноразовыми «панцерфаустами», но никто не говорил, что им делать после того, как они выпустят свой единственный снаряд. Швырять камнями в танки? Оставалось только надеяться на отходящие с Зееловских высот войска.

Хайнрици забрал у Реймана последние относительно боеспособные части и намекнул, что никогда не даст сражение русским в самом городе, поскольку это будет иметь катастрофические последствия для находящихся в городе двух миллионов мирных жителей. И так думал не только Хайнрици: имперский министр вооружений Шпеер уже давно в личных беседах призывал должностных лиц не исполнять приказ фюрера «о выжженной земле». Шпеер устроил Рейману настоящий разнос, когда по приказу Реймана саперы на оси «Восток—Запад» начали сносить фонари и деревья на 30 метров с каждой стороны, чтобы обеспечить прием транспортных самолетов.

— Вы не смеете сносить бронзовые фонарные столбы! — кричал Шпеер. Рейман взорвался и позвонил Гитлеру. Гитлер ответил, что против сноса столбов не возражает, но деревья должны остаться. В результате на оси «Запад—Восток» по-прежнему могли взлетать и приземляться только маленькие самолеты.

Одержав маленькую победу, Шпеер не успокоился, а потребовал, чтобы Рейман не выполнял приказ о разрушении мостов, поскольку в них проходят водяные и газовые трубы, а также электромагистрали. Но Рейман, как и положено прусскому вояке, «за пять минут до полуночи» продолжал переживать: как бы его не осудили за неисполнение приказа фюрера.