Колонна Борга
Шрифт:
«Представляете, Краузе?! Эта тварь знала, что фюреру нравятся пышные формы, и подкладывала в бюстгальтер носовые платки!»
Но в те годы Гитлер все еще сожительствовал со своей племянницей Анжелой (Гели) Раубал, которая была для него самым дорогим человеком на свете, и попытки фройляйн Браун привлечь внимание фюрера оставались безуспешны. Однако 18 сентября 1931 года Анжела погибла при загадочных обстоятельствах: то ли покончила жизнь самоубийством выстрелом из дядиного револьвера, то ли была убита. Борман не стал акцентироваться на этом, хотя Краузе почувствовал: Борману известно гораздо
1 ноября 1932 года Ева Браун попыталась покончить жизнь самоубийством, воспользовавшись отцовским пистолетом. Борман был убежден в имитации попытки суицида: после ранения Ева позвонила не доктору Леви, чья клиника находилась совсем рядом, а доктору Плате. Почему?
«Все просто, Краузе! Все очень просто: Плате был шурином Гофмана. Об этой попытке самоубийства мгновенно стало известно фюреру!»
Гитлер был потрясен: женщина, которая заняла определенное место в его жизни, из-за него хочет умереть!
«Это был сильный ход, Краузе! Очень сильный! Уже в начале 1933 года, едва фюрер стал канцлером, как она впрыгнула к нему в постель!»
Так это было или нет, но в спальню Евы провели специальную телефонную линию связи с рейхсканцелярией. А 9 августа 1935 года Гитлер наконец снял ей отдельную квартиру на Виденмайерштрассе.
Недалеко от австрийской границы в живописной горной местности расположился курортный городок Берхтесгаден, а чуть выше — высокогорный поселок Оберзальцберг. После выхода из тюрьмы это место облюбовал для отдыха Гитлер. Очень удобно: 150 километров до Мюнхена, рукой подать до Зальцбурга, а чуть дальше и Линц — родной город фюрера. Там, в Оберзальцберге, для Гитлера арендовали деревенский дом, называвшийся «Дом Вахенфельд».
В начале 1936 года для Гитлера построили новую резиденцию «Бергхоф» в Оберзальцберге. Позже на высоте 1800 метров над уровнем моря, на вершине горы Кельштайн была построена высокогорная вилла Гитлера «Адлерхорст».
Домоправительницей в старой резиденции «Дом Вахенфельд» была сводная сестра Гитлера, мать несчастной Гели Раубал — Анжела. Она откровенно ненавидела Еву, и потому в новой резиденции Анжеле Раубал места не нашлось: Гитлер отправил ее в Вену, где она и жила на скромную пенсию. Ева официально стала экономкой в новой резиденции, но в ее пропуске было написано «секретарша». На самом деле фактической домоправительницей являлась полностью преданная Еве Маргарита Митльштрассер.
Вплоть до 1945 года Ева практически безвыездно жила в Берхтесгадене. Однако в начале марта 1945 года она внезапно появилась в Берлине и с тех пор жила вместе с фюрером.
Бормана очень беспокоило ее влияние на Гитлера.
— Она меня ненавидит, Краузе, — повторял Борман. — Она всегда рада сделать мне гадость. Все равно что, лишь бы мне назло! Хотя я всегда был с ней исключительно корректен.
— Возможно, вы отказали ей… в какой-нибудь просьбе? — предположил Краузе. Борман недоуменно посмотрел на него и пожал плечами:
— Какая просьба? Ведь она всегда могла обратиться напрямую к фюреру.
— Ну… скажем,
— Нет, никогда! Хотя… — задумался Борман. — Да, однажды ее сестра Ильзе обратилась ко мне с просьбой освободить из Заксенхаузена какого-то писателя… как его там… Ретро, что ли?
— Рутра, — подсказал Краузе. — Артур Эрнст Рутра. И что?
— Как «что»? — недоуменно уставился на него Борман. — Он же был еврей, Краузе! Еврей! Естественно, что через пару недель он погиб при попытке к бегству.
— Все ясно, — покачал головой Краузе. — И последний вопрос… Она твердо верит в победу Германии?
— Верит?! Я вам скажу, как она верит! В 1939 году, когда фюрер на заседании рейхстага в опере Кролл объявил о вступлении наших войск в Польшу, фройляйн Браун была необычайно мрачна. Тогдашний личный врач фюрера Брандт попытался поднять ей настроение и заверил, что война закончится максимум через три недели, поскольку так обещал фюрер. Ева улыбнулась и согласилась с ним. А вечером попросила зайти к себе управляющего делами рейхсканцелярии Канненберга и дала ему поручение. Знаете, какое?
Борман сделал паузу.
— Она узнала от Геринга, что в порту Гамбурга стоят пароходы, доверху загруженные консервами, кофе, шоколадом и множеством других продуктов. И она попросила Канненберга, чтобы он отправил эти продукты в «Бергхоф». Так много, как только будет возможно. Вот так она верила словам фюрера, вот так она верила в скорую победу Германии!
«Однако! — подумал Краузе. — Женщина с кругозором домохозяйки предвидела уже в сентябре 1939 года, что война затянется надолго. И предвидела тогда, когда даже наши записные умники безоговорочно верили любому слову Гитлера!»
— Кто ее лучшая подруга? — спросил Краузе.
— Пожалуй… Герта Остермайер, — подумав, уверенно ответил Борман. — Она сейчас должна быть в Гармише. Вы полагаете, ее следует арестовать?
— Вы с ума сошли?! — удивился Краузе. — Вот что я вам скажу, господин Борман: вряд ли вам удастся за оставшееся время стать другом Евы, но это могу сделать я. Значит, так… У вас наверняка есть досье на фройляйн Браун. Я должен ознакомиться с ним. Не делайте такое лицо! Ведь я не могу вести игру с этой женщиной втемную: она гораздо умнее, чем кажется. А для начала… для начала я навещу фрау Остермайер.
Спустя сутки после разговора с Борманом Краузе уже сидел в маленькой гостиной дома Остермайер.
— Не буду ходить вокруг да около, фрау Остермайер, — сразу приступил к делу Краузе. — Я являюсь достаточно высокопоставленным чиновником в партийной канцелярии. Мне стало известно, что некоторые весьма влиятельные люди из окружения фюрера готовят против него заговор. Германия ныне переживает самые тяжелые времена за всю свою историю, и многие уже сейчас пытаются спасти свою шкуру любой ценой. Предатели уже везде: в гестапо, в СС и даже среди личной охраны фюрера. Я знаю, что вы — ближайшая подруга фройляйн Браун. Мне нужно встретиться с ней и предупредить о заговоре. Поэтому я прошу вас написать ей письмо, и я лично передам ей его. А вы должны ей позвонить и предупредить о том, что я привезу письмо.