Колонна Борга
Шрифт:
Второй пилот был сбит, попал в плен к русским, бежал. Перейдя линию фронта, он тоже оказался в гестапо: по несчастливой случайности, в день его побега русские полностью разбомбили аэродром, откуда пилот вылетел на свое последнее задание и гестапо полагало, что именно он выдал русским его местонахождение. И бортинженера из концлагеря, и второго пилота из гестапо вытащил вездесущий СС-оберштурмбаннфюрер Герлиак; он же и склонил их к вступлению в отряд «Фальке». Излишне говорить, что после этого они также стали числиться умершими.
Поскольку посадку на европейские базы «Деген» выполнял обычно ночью, то опыт пилота ночного истребителя Реттбергу очень
Этим «но» являлось отсутствие женщин. Отсутствие женщин порождало для молодых здоровых мужчин физический и психологический дискомфорт. Уединенность баз породила двоякую проблему: там, где женщин не было по определению (скажем, на базе «Гарц-4», находившейся в сердце пустыни Сахара), с этим еще можно было смириться, но в достаточно обитаемых районах Европы или Южной Америки было особенно невыносимо осознавать, что ты находишься буквально в часе езды от предмета вожделения и тем не менее остающегося недосягаемым, словно марсианский цветок. Такое положение вещей вполне понятно: строгий режим секретности не позволял устанавливать естественные контакты с женщинами. Оставалось только одно: пользоваться услугами проституток. Но на базах за пределами рейха бдительные партийные функционеры не допускали контактов арийцев с неарийскими проститутками (а других найти было сложно). Ну а в самом рейхе проститутки сидели в концлагерях. Впрочем, не все: за пределами рейха, например, в генерал-губернаторстве существовали бордели, предназначенные для отпускников вермахта. Они комплектовались в основном женщинами-немками, стерилизованными по решению «Ведомства по определению здоровой наследственности», поскольку ведомство признало их по той или иной причине негодными для создания здоровой арийской семьи. Но такой шаблонный вариант не проходил прежде всего из соображений секретности.
Проблема встала в полный рост, и Эккерт даже совещался по этому поводу с Борманом и Гиммлером. Гиммлер близко к сердцу принял страдания отважных пилотов и обратился за помощью к эсэсовской медицине. Черные эскулапы порекомендовали чудодейственное средство, существенно снижающее либидо. Однако по здравому размышлению от микстуры пришлось отказаться, поскольку выяснилось, что она приводит к снижению не только эрекции, но и реакции. А последнее для пилотов реактивного самолета было абсолютно недопустимо.
Впрочем, Гиммлер, воспитанный в строгих католических традициях, с истинно немецким практицизмом нашел блестящий и вполне приемлемый с моральной точки зрения выход из сложного положения. Когда пилоты находились на европейских базах, их отправляли на недельку отдохнуть в санаторий, относящийся к программе «Лебенсборн», и там истинные арийки вполне законно услаждали безупречно арийских пилотов. Налицо двойной эффект: решение проблемы спермотоксикоза у экипажей секретных самолетов и зачатие «расово полноценных»
Экипаж «Дегена» прилетел явно издалека: на их лицах был виден диковинный для апреля месяца загар и своим свежим, сытым и жизнерадостным видом они совсем не походили на измученных военными ограничениями и жестокими бомбежками обитателей рейха.
— Имейте в виду, штандартенфюрер, что нам необходимо не менее суток, чтобы подготовить самолет к вылету, — предупредил Реттберг. — Поэтому я хотел бы знать: есть ли у нас время для отдыха?
— Расслабьтесь, штурмбаннфюрер! — улыбнулся Шонеберг. — Поешьте и отправляйтесь отдыхать. Вряд ли следующей ночью мы покинем эту базу: еще не прибыл груз, предназначенный для отправки.
Летчики подкрепились консервами и позволили себе в качестве дефинитива коньяк.
— Неужели здесь нет нормальной еды? — проворчал Реттберг.
— Только в городе. Но я распоряжусь, чтобы днем из города доставили свежую горячую пищу и свежее пиво, — пообещал Шонеберг.
Летчики оживились.
— А женщины в городе есть? — поинтересовался бортинженер. — А чешские женщины красивее русских?
— А вот на женщин не надейтесь! — остудил «небесного Казанову» Шонеберг. — Секретность и еще раз секретность, господа!
— Будь она проклята, эта секретность, — разочарованно проворчал бортинженер.
Шонеберг показал летчикам их комнату отдыха. Довольно уютное помещение с шестью койками, аккуратно застеленными чистым бельем, прекрасно работающей вентиляцией и электрическим отоплением. На стене висела картина в духе немецких романтиков: пышногрудые девы на фоне живописного рейнского берега. На полу — мягкий пушистый ковер, а одна стена задрапирована гардинами, создававшими впечатление занавешенного окна. Настенные бра изливали мягкий лимонный свет, а в углу на изящном комоде стоял патефон с набором пластинок.
— Спокойной ночи, господа! — напутствовал усталых разомлевших летчиков Шонеберг и вернулся обратно на командный пункт. Там он улегся на кожаный диван и мгновенно заснул.
Ровно в шесть утра его разбудил будильник. Шонеберг сварил себе кофе и уселся перед перископами. Разочарованно убедившись, что вражеские десантники не рассеялись вместе с предутренним туманом, Шонеберг ровно в семь послал шифрограмму в Берлин: «Сегодня на рассвете окрестности объекта "Гарц-2" захвачены вражеским десантом. Силы противника, дислоцированные в крепости, насчитывают не менее роты и одеты в русскую, американскую и британскую военную форму. Замок также захвачен противником, и находившийся там груз попал в руки противника. Поскольку из замка не поступало никаких сигналов о нападении, не исключаю предательства начальника гарнизона. Юрген благополучно прибыл точно в назначенное время. Боевая группа до настоящего времени не появилась. Жду дальнейших указаний. Август».
Через час пришел ответ. Берлин предписывал дожидаться прибытия боевой группы. Боевая группа должна обеспечить зачистку прилегающего района от вражеского десанта, освобождение груза и беспрепятственный отлет самолета с грузом на известную экипажу базу. После отлета объект «Гарц-2» должен быть уничтожен. В случае непосредственной угрозы захвата объекта «Гарц-2» противником, а также, если боевая группа не прибудет до 30 апреля или окажется неспособна очистить район от противника — объект вместе с самолетом и экипажем следует уничтожить, а самому Шонебергу уходить в район Альпийской крепости. Ответственность за уничтожение возлагается на Шонеберга.