Колонна Борга
Шрифт:
Герлиак многозначительно замолчал, наливая себе в бокал коньяк.
— Это бред какой-то! — с возмущением высказал общее мнение Реттберг.
— Это не бред, господин оберлейтенант! — возразил Герлиак, с наслаждением вдыхая аромат выдержанного коньяка. — Это самая реальная реальность. Официально вы объявлены погибшими и даже награждены посмертно: оберлейтенант Реттберг — Железным крестом 1-го класса, а члены его экипажа — Железными крестами 2-го класса.
Летчики обескураженно переглянулись. В них явно нарастало возмущение, но Герлиак не дал ему выплеснуться наружу, ловко удержав на своей стороне инициативу. В его руках внезапно появилась кожаная папка, из которой он извлек два голубых бумажных
20
«Eisernes Kreuz 2 ndKlasse» — (нем.) «Железный Крест 2-го класса», орден.
— Оберлейтенант Реттберг! — торжественно объявил Герлиак. — От имени фюрера вручаю вам эту высокую награду за сбитый вами в ночных условиях вражеский бомбардировщик. Хайль Гитлер!
— Хайль Гитлер! — дружно отсалютовали летчики. Они снова ощутили себя солдатами фюрера.
Затем Герлиак достал из конвертов Железные кресты 2-го класса и вручил их радисту и стрелку. Не давая остыть пробудившемуся патриотическому духу, Герлиак взял быка за рога:
— Господа! Должен вам сказать прямо: я командир противодиверсионного подразделения СД, а не какой-нибудь гестаповец, охотящийся на имевших неосторожность посудачить об очередной радиопередаче Би-Би-Си обывателей. Я воюю с забрасываемыми в наш тыл диверсантами, наносящими исподтишка удары в уязвимые места. Я не раз смотрел смерти в глаза, мне нечего бояться, лгать и лицемерить, поэтому хочу откровенно поговорить с вами как боевой офицер с боевыми офицерами.
Тут Герлиак встал из-за стола, давая возможность лицезреть его боевые награды. Они впечатляли: Железный крест 1-го класса, нагрудные знаки «За участие в общих штурмовых атаках» и «За участие в рукопашном бою», а также черный знак «За ранение».
— Господин оберштурмбаннфюрер, — сказал радист. — Осмелюсь заметить, что я и наш стрелок… мы имеем звания оберфельдфебелей и не являемся офицерами.
— Если вы примете предложение, то получите офицерское звание СС-унтерштурмфюрер, — сообщил Герлиак. — А вашему командиру будет присвоено звание СС-гауптштурмфюрер. Я даю вам время на размышление до 8 часов утра завтрашнего дня. У меня все. Вопросы?
Реттберг взглянул на стрелка и радиста, затем решительно заявил:
— Господин оберштурмбаннфюрер, мы согласны! Мы обязаны служить Отечеству там, где укажет нам фюрер и готовы исполнить любой приказ фюрера и рейхсфюрера СС.
— Я не ожидал иного ответа от вас, господа! — с чувством произнес Герлиак. — Я хочу поднять бокал за ваши новые подвиги во имя Отечества и фюрера!
Они выпили коньяка, и Герлиак извлек из папки три листка бумаги, заполненных убористым машинописным текстом.
— Одна небольшая формальность. Ваша подпись под этим документом и будет означать ваше официальное согласие. Прошу!
Реттберг прочитал текст на листке. Там говорилось, что он обязуется вплоть до окончания войны не сообщать родственникам, знакомым и не связанным с выполнением заданий третьим лицам о своем существовании, а также ни под каким видом не разглашать вышеуказанным лицам как места службы, так и места, характера и деталей выполняемых заданий. Нарушение соглашения карается смертью виновного и заключением в концлагерь его ближайших родственников, а также третьих лиц, которым стала известна вышеуказанная информация. Реттберг и его люди подписали
Утром, когда летчики еще спали, Герлиак из кабинета коменданта концлагеря позвонил в Берлин Гиммлеру:
— Рейхсфюрер! У аппарата оберштурмбаннфюрер Герлиак. Они согласны. Я немедленно убываю к вам в Берлин. Будут ли дополнительные указания?
Дополнительных указаний не было, и Герлиак отправился на вокзал Мюнхена. А летчики после пробуждения обнаружили, что за ними уже явился некий СС-штандартенфюрер Эккерт. Эккерт был начальником штаба того самого сверхсекретного летного подразделения СС «Фальке», в котором согласился служить экипаж Реттберга.
Командиром летного подразделения (фигурировавшего в документах штаба рейхсфюрера СС как «Подразделение воздушного наблюдения СС №500 "Фальке"») официально являлся СС-бригадефюрер доктор Каммлер. Однако поскольку у него был и без того широкий круг обязанностей (Каммлер не только возглавлял отдел строительства в Главном штабе СС, но также от имени рейхсфюрера СС осуществлял контроль за секретными разработками), то повседневное руководство подразделением «Фальке» осуществлял Эккерт.
Эккерт был боевым летчиком в Первую мировую войну, в 1919 году уехал в Америку, где работал на авиационных перевозках почты. Когда Гиммлер начал поиск опытного летчика-командира для руководства летным подразделением СС, он столкнулся с большими трудностями, главная из которых заключалась в следующем: было совершенно невозможно в обход Геринга взять опытного летчика не только из люфтваффе или Национал-Социалистского летного корпуса, но даже из числа лиц, уже вышедших в отставку. Выход подсказал Борман: надо поискать такого человека за рубежом, — тогда Геринг ничего не узнает. Гауляйтер зарубежной организации НСДАП Боле подобрал десяток кандидатур, из которых Гиммлер отобрал Эккерта. Выбор объяснялся просто: за Эккерта поручился сам СС-группенфюрер Генрих Мюллер, поскольку во время Первой мировой войны Эккерт и будущий шеф гестапо служили в одном летном подразделении.
Эккерт привез экипаж Реттберга в пункт дислокации «Фальке». Там они впервые увидели «Деген» и влюбились в него с первого взгляда: изящные, стремительные и непривычные обводы; высокий киль, полуутопленные в крыло и слитые с фюзеляжем мотогондолы турбин; мощные радиостанция и радиолокатор; изрыгающие вал смертоносного огня уникальные динамореактивные пушки на подкрыльевых аппарелях. Чтобы овладеть этим чудом техники, экипажу Реттберга (в который добавили бортинженера и второго пилота) понадобилось несколько месяцев упорной учебы.
Реттбергу запомнился первый полет на «Дегене». Тяжелая машина резво набирала скорость, а когда она оторвалась от взлетной полосы и стала стремительно набирать высоту, то Реттбергу показалось, что многотонную громадину подхватил смерч и неудержимо понес в стратосферу. Новизна ощущений потрясала: никакой вибрации двигателя, отсутствие шума от воздушных винтов и стремительный набор высоты в сочетании со скоростью, немыслимой не только для бомбардировщика, но и для истребителя. Реттберг ощутил себя счастливчиком: он избран судьбой, чтобы первым овладеть этим чудом.
Таких счастливцев было мало: кроме Реттберга на «Дегене» училось летать еще четыре экипажа, но Реттберг не был с ними знаком и видел их только мельком издали на летном поле: режим секретности соблюдался очень жестко. Реттберг привык знать все о людях, с которыми он поднимается в воздух, поэтому добился получения информации о новичках в его экипаже. Оказалось, что бортинженер служил на одном из аэродромов бомбардировочной авиации на Востоке и там сошелся с русской женщиной из обслуживающего персонала. О незаконной связи пронюхало гестапо: летчика и его пассию отправили в концлагерь.