Колонна Борга
Шрифт:
— Да черт с ним! — меланхолично ответствовал Бауэр и пояснил: — Это резервуар протекает. Видел за складами такие холмы с плоскими вершинами? Это резервуары с нефтью. Один из них подтекает. Я бы давно продал эту чертову нефть, но правительство не разрешает мне торговать нефтью. Хоть плачь! Ты принес поесть?
— Принес, — ответил Прохазка, доставая из кармана плаща жестянку. — Вот, овощные! А то говядина уже надоела.
Прохазка достал из кучи бумаг в углу старую газету и положил ее на стол: он не мог он вскрывать консервы на столе красного дерева, пусть уже
Прохазка, жуя галету с овощами, начал читать статью. В ней рассказывалось, как некий профессор Матоушек обосновал наличие нефтяных залежей в Чехии. Доведенный до бешенства своими оппонентами, он совершил совершенно дикий поступок: будучи на юбилее одного из коллег, он огрел своего оппонента по голове бутылкой, затем сунул головой в камин, приговаривая: «…сейчас ты узнаешь, что такое настоящий крекинг-процесс!» После чего и был увезен в психиатрическую лечебницу.
Прохазка посмотрел на дату выпуска газеты: 1920 год. Достаточно давно, чтобы случай перестали обсуждать. Интересно, а как там поживает профессор? План еще не до конца оформился в голове Прохазки, когда он на следующий день в машине Бауэра направился в ту самую психиатрическую лечебницу.
Машина Бауэра была не просто машина, а настоящий «роллс-ройс серебряный призрак» еще довоенного выпуска, но в прекрасном состоянии. Поэтому Прохазка без проблем нашел общий язык с главным врачом лечебницы.
— Я был учеником профессора, — объяснил Прохазка врачу, почтительно внимавшего владельцу «роллса». — Благодаря ему я преуспел в жизни и хочу отправить его на лечение в тихое место в Швейцарию.
— Ну, должен сказать без излишней скромности, что мы его хорошо подлечили, — заявил врач, распахивая дверь в крошечную палату.
— Н-да, — задумчиво произнес Прохазка, созерцая неподвижно сидящего и смотрящего отсутствующим взглядом в пространство профессора Мороушека. — Он хоть как-то реагирует на окружающую действительность?
— Разумеется, — заверил врач и обратился к Мороушеку. — Доброе утро, господин профессор!
Мороушек повернул голову к двери и радостно заулыбался.
— Вот видите? — торжествующе воскликнул врач.
— Хм… — с сомнением промычал Прохазка, глядя на вновь поникшего профессора, и, в свою очередь, обратился к профессору, дружелюбно помахав рукой, — доброе утро, господин президент!
Мороушек взглянул на него и снова радостно заулыбался.
— Это бывает, — смутился врач, — последствия лечения электрошоком… но это пройдет.
— Как! Электрошоком? — удивился Прохазка и строго посмотрел на врача. — Простите, но….
— Это не так уж страшно, как звучит, — начал объяснять врач, словно оправдываясь. — Это вполне нормальная процедура, не очень приятная, но вполне безопасная для здоровья… А что нам оставалось делать?! Вы знаете, что когда его привезли, он кидался калом в персонал?
— Простите… чем? — переспросил ошарашенный Прохазка.
— Калом, — повторил врач. —
— И это помогло? — с интересом спросил Прохазка.
— Увы, процесс углубился! — вздохнул врач. — Профессор пришел в неописуемый восторг, тыкал всем под нос горшок и кричал: «Вот, вот! Нефть пошла! Что я говорил? Вы у меня все нефтью срать будете!»
— Хм… И вы после этого применили электрошок?
— Нет, не после этого, — вздохнул врач. — Он захватил одну нашу молодую сотрудницу… и совершил над ней насилие.
— О-о! Только не говорите, что он ее изнасиловал! — вскричал Прохазка. Везти в Швейцарию сексуального маньяка не входило в его планы.
— Нет, не в этом смысле… но насилие было, — ответил врач. — Он угрожал ее задушить, если она не… не справит нужду в его ночной горшок.
— Зачем?!
— Как объяснил профессор, он хотел исследовать, из каких фекалий получится более качественная нефть: из мужских или из женских. Ну, вот после этого случая мы и применили электрошок.
— Понятно, — вздохнул Прохазка. — Значит, так, доктор… Я хотел бы забрать профессора и отправить его на лечение в Швейцарию. У вас есть какие-либо возражения?
— Ну… в принципе профессор не представляет опасности для окружающих, — пожал плечами врач. — Идемте, оформим необходимые бумаги.
Через два часа профессор уже ехал в «ройсе» в обнимку с большим ночным горшком. С горшком профессор категорически отказался расставаться.
— Я полагаю, профессор, что вы не хотите возвратиться обратно в лечебницу? — поинтересовался Прохазка. Ответ был ожидаемый.
— Разумеется, нет! Вы не представляете, коллега, какие трудности мне создавали в моих исследованиях! — возмущенно сообщил профессор сочувственно вздыхающему Прохазке. — Они отбирали у меня бесценный исследовательский материал, который я с таким трудом добывал!
— Да неужели? — сопереживал Прохазка, стараясь не расхохотаться.
— Да-да! Они связывали мне руки и держали меня, пока я сидел на горшке, а затем уносили горшок и возвращали его отмытым до блеска! Представляете?
— Мерзавцы! — заявил Прохазка, с трудом сдерживая смех.
— Отъявленные мерзавцы! — уточнил профессор и от возмущения даже выронил горшок. Когда он снова водрузил свой лабораторный инструмент на колени, Прохазка приступил к делу.
— Профессор! Я поселю вас в месте, где вы сможете в тишине и полном уединении вести свои исследования. Все расходы я беру на себя. Но ваши исследования по понятным причинам требуют соблюдения конфиденциальности. Вы согласны?
— Абсолютной конфиденциальности! Абсолютной! — подтвердил профессор. — Вы представляете, какие головокружительные перспективы открывает разрабатываемый мною метод извлечения нефтепродуктов из фекалий?! Вы знаете, сколько фекалий производилось за сутки в Австро-Венгрии?