Колодец
Шрифт:
— Правильно, Костик! Твой генерал Нефёдов, между прочим, тоже идёт за нами.
С отрядом человек под тридцать. Они раздобыли дисколёты и долетели на них
до границы энергоподпитки… Сейчас, преодолев завал, усиленным маршем про двигаются от воронки к лабиринту…
— И ты молчал? Они же на пятки нам наступают…
— Да ладно! У нас всё равно выигрыш во времени. И потом… Врата желают что
бы все претенденты собрались в одном месте!
— Что-о?! Ты ничего не путаешь?
— Нет! Они так и сказали: пусть все соберутся в пещере, оборудованной под каби нет начальника
— А зачем, не пояснили?
— Нет!
— Интересное кино! — задумался Игнатов, — Нас двое, плюс серый колдун и генерал со своей кодлой… Не много ли будет на одни бедные, маленькие Врата?
И вдруг завопил — запел дурным голосом, явно кому-то подражая:
— Семнадцать человек на сундук мертвеца-а!
— И бутылка рому-у! — подхватил басом Симаков.
— Пей, и жёлтый дьявол доведёт до конца-а!
— И бутылка рому-у!
…Главное Хранилище оказалось слабоосвещённым помещением, которое в отличии от подобных ему мест на этом уровне, а то и во всей Промзоне, до сих пор функционировало!
В одном из его отсеков путники неожиданно наткнулись на три десятка работающих! камер-капсул, выполняющих задачу консервации помещённого в них материала. Симаков с Игнатовым не упустили возможности заглянуть через прозрачные цилиндрические колпаки, что бы удовлетворить законное любопытство.
Увиденное потрясло их!
В клубах консервирующего газа в подвешенном состоянии спали… крылатые обезьяны, один к одному похожие на монстра, с которым им пришлось сразиться в зале Главного Лифта. Только тот имел туловище округлое и упитанное, а у этих — кожа да кости, в чём только душа держится, если она положена подобным тварям…
Капсулы стояли в продолговатой комнате по десять в три ряда и вторая от входа по левую руку оказалась с широко откинутым колпаком. Путники подошли к ней и заглянули во внутрь. Она оказалась пуста.
— Вот он, гад, откуда вылупился! — догадался Игнатов, — И где теперь его черти
носят, крестника нашего ненаглядного, если он не сдох, конечно?
— Он сдох, Костик, я не чувствую его живой ауры!
— Ну и ладушки! Жалко взрывчатка закончилась, а то бы рвануть всю эту нечесть
одним махом!
— На нет и суда нет! На обратном пути обязательно что-нибудь придумаем, а пока двигаем дальше, времени у нас в обрез.
Они вышли в центральный коридор хранилища, который тянулся и тянулся вдаль, пока не вывел их в круглый зал со множеством ходов.
— Куда теперь? — растерялся Игнатов.
Симаков остановился, прикрыл глаза. Как марионетка несколько раз повернулся то в одну, то в другую сторону. Так обычно крутится стрелка компаса в магнитной аномалии. Игнатов смотрел на него во все глаза, как на новоявленного Дэвида Коперфильда, собирающегося выкинуть очередной трюк. Наконец зять открыл глаза и решительно шагнул под один из стрельчатых сводов справа.
— Нам сюда!
Они попали в ещё один коридорчик, из него — в длинную комнату со множеством стеклянных столов, заставленных причудливой аппаратурой и, словно паутиной, окутанных тонкими проводками; миновали её, очутились возле ряда
Заглянули за них и увидели узкий проход, закрытый опущенными жалюзи. Симаков поднял их и первым нырнул в полумрак помещения. Они очутились в тёмном закутке, из которого вглубь базальтового массива вела извилистая тре щина со сглаженными стенами.
Она привела их в хорошо освещённую пещеру, имеющую "Г" — образную форму. У Симакова внезапно отказали ноги, скорее всего от волнения. Он устало опустился на замшелый валун, вросший в землю рядом со входом и негромко произнёс:
— Это здесь!
ГЛАВА 38. Пещера-кабинет
Путники осмотрелись. Их окружала просторная вытянутая пещера, кото рая изгибалась под прямым углом, причём они находились в меньшей половине, некогда оборудованной атлантами под рабочий кабинет начальника лаборатории.
Игнатов покосился на сидящего зятя. Тот отчего-то оробел. Сидел, словно невеста на выданье, когда надо было спешить. Можно было и самому заняться розыском Врат, но как-то неловко лезть поперёд Стража. Это его прерогатива везде и всегда идти первым в этом походе…
Симаков чутко уловил настроение Игнатова, поэтому предложил:
— Ты ступай, Костик, осмотрись! А я сейчас…
— Ладно, отдыхай. Я пока по кабинету учёного прошвырнусь…
Уже отходя, он обернулся и уточнил:
— Врата точно тут, Степаныч? А то как бы накладки не вышло?
— Тут, тут, не сумлевайся! "
Игнатов прошёл вглубь пещеры — кабинета по тропинке выложенной плитами и остановился перед овальным возвышением, напоминающим летнюю эстраду в парке. На него вели ступеньки. Собственно, кабинет учёного как таковой, начинался именно с них.
Стены вокруг тянулись ровные и гладкие, цветная штукатурка на них смотрелась как новенькая. Подвесной потолок сиял белизной, из под него вырывалась голубоватая подсветка. Вдоль стен прилепились нескончаемые стеллажи, шкафы и полки, изготовленные из материала, имитирующего древесину. Помимо этой мебели, Игнатов обратил внимание на сплошные ряды ниш, оборудованных как пчелиные соты. В них покоились тысячи пожелтевших свитков и свёрнутых в трубочки пергаментов… Возможно, что материал рукописных творений не являлся ни бумагой, ни папирусом и ни кожей, а имел искусственное происхождение, потому как сохранился по сию пору.
Это Игнатов решил проверить чуть попозже. Сейчас же он заинтересовался рабочим столом учёного, который и по внешнему виду и по форме, мало чем отличался от современных письменных столов. Разве что необъятными габаритами…
Игнатов заскочил на возвышение "эстрады", обошёл стол кругом, надеясь обнаружить на нём хоть клочок какой-никакой бумаженции. Но его поверхность, более смахивающая на запасной сверхсекретный аэродром, оказалась девственно чиста!
"Какая тебе бумага, чудак? — заговорил сам с собой Игнатов, — У них, небось, всё на компьютерах было построено, на электронике…