Колодец
Шрифт:
Он мгновенно перевёл зрение в режим дальнозоркости и увидел в глубине голубоватого марева приближающееся расплывчатое серебристо-искря щееся пятнышко. Ему не надо было объяснять, что это такое. Он и сам дога-
дался, что к ним мчится…НЛО! Возможно то самое, от которого они хоронились в зале с колодцами…
"Ну вот… — подумал Симаков, — Помяни чёрта, а он тут как тут!"
— Костя, берегись! НЛО! — крикнул он громко и с проворством макаки полез вверх по канату.
Пока Игнатов вертел головой:
— А? Что? Где? — Симаков нагнал его, перелез по нему, цепляясь за одежду, и первым
— Догоняй!
Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он ящерицей проскользнул в трещину и утвердился на дне разлома. За это время тарелка приблизилась настолько, что стали отчетливо видны её иллюминаторы. Симаков вцепился в канат и с криком:
— Костя, держись! — потянул шурина наверх.
Он перебирал руками быстро — быстро и в результате голова Игнатова вскоре высунулась из щели. Тогда Симаков схватил его за шиворот и выдернул к себе.
— Она уже близко! — выдохнул Игнатов, — Смываемся!
Хорошенькое дельце: "Смываемся!" Это вам не через забор чужого сада-огорода сигать, спасаясь от разъярённого хозяина яблонь и вишень, а потом с весёлым гоготом нестись вдоль по деревенской улице…
Перед путниками возвышались почти отвесные гранитные стены разло ма, правда уже хоженые ими не единожды. А по стенам обрывки крепкой сетки стелятся. Цепляйся за них и знай себе ползи на верх… Это в идеале, а на деле?
Так они и сделали. Вцепились в волокнистую ткань и стали карабкаться.
— Может пронесёт, Степаныч? — спросил задыхаясь Игнатов, — Может, иноплане тяне не заметят трещину?
— Ещё как заметят! Верёвка-то висеть осталась! — отозвался Симаков.
Он и тут намного опередил шурина. Игнатову казалось, что зять на время превратился в муху, а его пальцы — в универсальные присоски. Симаков вновь обернулся к Игнатову, проверить, как он там, не устал ли?
Ему сразу же бросилось в глаза, что трещина на дне, всё время отсвечивающая голубым, на этот раз померкла, сильно потемнев. Это могло означать только одно: её загородил диск подлетевшего НЛО! Пилоты без труда обнаружили трещину, так как наверняка зафиксировали их присутствие в тоннеле. Конечно, они видели, как люди удирали от них по канату, только не успели их поймать. Интересно, что они предпримут? Ведь сам НЛО в эту щель не протиснется…
На этот вопрос Симакову внезапно ответили его Врата и ответ ему не понравился!
— Костя! — крикнул он шурину, — Качнись в сторону, быстро!
Сам он, продолжая цепляться за сетку, оттолкнулся ногами и переместился вправо. Кинув мимолётный взгляд вниз, увидел, что и Костя сделал то же самое. В тот же миг из трещины на дне разлома вырвался золотисто-чёрный, ощутимо твёрдый луч и с шипением хлестанул по граниту, как раз в том месте, где за секунду до этого находился Игнатов.
Камень расплавился от жара. Вместе с искрами в стороны разлетелись малиновые брызги породы. Часть из них угодила Косте на кисти рук и лицо. Он застонал от боли, но сетки не выпустил и заработал руками и ногами ещё быстрее.
— А-а! Суки! Промазали! Гвардия не сдаётся! — услышал вдруг Симаков голос шурина.
Энерго-луч тем временем ударил вторично, но уже по нему самому. Он легко ушёл из-под обстрела, потому, что чувствовал каждый выстрел заранее.
До края обрыва
Пока энлэошники готовились к повторной серии огня, он пулей выскочил из провала и схватившись за сетку потянул её на верх вместе с шурином. Когда над краем показались голова и плечи Игнатова, Симаков привычно ухватил того за шиворот и выдернул из бездны в тоннель. На всё про всё ушло меньше секунды…
И в этот миг прозвучал выстрел. Золотисто-чёрный луч прошёлся по краю обрыва, на котором только что стояли люди и превратил его в пар! При этом он задел пятки кроссовок Игнатова и срезал их как бритвой, к счастью не затронув
ступней. В воздухе повисла пыль, под потолок взметнулись клубы дыма. Запахло жжёной резиной и ещё чем-то противно-тошным.
Игнатов вскочил на ноги. Склонившись над обрывом, он начал приплясывать на краю, корчить рожи и тыкать вниз кукиши обоих рук.
— Что? Съели? — завопил он как безумный, вглядываясь в трещину на дне расще-лины, — Вот вам, дулю с маком, а не Костю Игнатова! Сволочи!
Потом он выхватил пистолет и принялся стрелять по НЛО, колпак которого продолжал маячить под трещиной.
— Ты что, ополоумел? — бросился к нему Симаков, — Прекрати сейчас же!
Он опоздал на какую-то долю секунды!
Из глубины разлома вырвалась струя серо-бурого дыма. Лохматым языком она лизнула Игнатова по груди. Но дым не разлетелся по сторонам, а наоборот, охватил человека со всех сторон, заключая в непроницаемый кокон, словно паутина муху.
Симаков, увидевший это, мгновенно остановился. Не хватало ещё и ему угодить под такой же выстрел. Дым, окутавший Игнатова с ног до головы, тем временем начал на глазах… затвердевать! Он не развеялся и не исчез, не расстаял и не схлынул, а именно стал быстро — быстро превращаться в плотный конгломерат грязно-серого цвета. Мгновение — другое и тело Игнатова покрылось оболочкой толщиной в палец, не меньше.
Отвердевший дым сделал из бедолаги… соляную статую!
Так решил Симаков, потому что заключившая шурина в плен оболочка состояла из искристо-песчанного материала, весьма напоминающего каменную соль, которую любят лизать коровы на ферме.
— Что твоя жена Лота! — вскользь подумал он, во все глаза глядя на шурина, — То- лько та презрела запрет библейского божества и обернулась посмотреть, что сталось с Содоммом и Гомморой, за что и поплатилась! Интересно, откуда у серых подобное оружие? Спёрли у еврейского минус-бога? Или они все эти годы действуют заодно?
"До взрыва осталось меньше десяти минут! — внезапно мысленно напомнили Врата.
Симаков обострил свои чувства и ощутил под соляным коконом слабое биение сердца. Костик жив, но ему нечем дышать!
В этот миг НЛО выстрелило по шурину ещё раз, но уже не дымом, а плазмой. Но Симаков оказался быстрее лазерного луча! Подскочив к Игнатову, он почти без замаха нанёс ему короткий резкий удар в челюсть. Статуя качнулась в сторону, огненный смерч пронёсся мимо и расплавил потолок.
Внезапно соляная оболочка вокруг головы треснула от удара и мигом осыпалась мелкими черепушками. Игнатов не устоял на ногах и повалился на землю, сипя и жадно глотая воздух. Симаков поймал его на руки, хотя каменная махина и оказалась необычайно тяжелой.