Колодец и бабочка
Шрифт:
– Поехали наведаемся в «Маргалит», – сказал он. – Прижмем их к стенке. У меня возникает подозрение, что где-то и они темнят. За Яковом Соломоновичем движется необъяснимый шквал происшествий: убийства, побеги…
– Я так и сказал – тайфун.
– …Или в нем, как в гусе, бриллианты припрятаны? – размышлял Макар.
– Галактика на поясе Ориона!
5
Макар не стал предупреждать о приезде, сказав, что в отсутствие Касимова его подчиненные, возможно, будут более разговорчивы. Но Валентин оказался на месте.
– Нам
Женщины, вскинувшиеся при их появлении, сразу сникли.
– Да-да, конечно… Проходите, пожалуйста…
– Валентин, у вас кот – золотой? – спросил Макар, глядя на него в упор. – Слишком много суматохи вокруг вашего Якова. Убийство, побег свидетеля… Или вы откровенно рассказываете, в чем дело, или наше расследование на этом закончено.
Оленька горестно ахнула. Людмила Марковна прошипела что-то в адрес сыщиков, Бабкин разобрал только «чурбаны».
– Золотой? – переспросил Касимов, озадаченно сведя брови. – Да, минуточку, вполне возможно, я вам сейчас покажу…
Он скрылся в офисе и вскоре вернулся. На прилавок перед сыщиками плюхнулась пачка бумаг.
– Золотой – это не так уж далеко от истины, – сердито сказал Касимов. – Пожалуйста, пожалуйста, изучайте. Я никогда не подбивал общих расходов, хотя стоило бы… Это единственные факты о жизни Якова Соломоновича, которые мы от вас скрыли.
Макар бегло просмотрел бумаги. Это были счета от ветеринара вперемешку с выписками из истории болезни. «Удаление трех зубов, – успел прочесть Сергей. – Общий наркоз, общий анализ крови, УЗИ… Сколько?! Господи, за эти деньги я б ему сам курицу жевал».
– Для обвинений во лжи должно быть серьезное основание, – сказал бледный от гнева Касимов. – Если вы сдаетесь, если вы не собираетесь больше тратить силы на поиск Яши, так и скажите. На этом и расстанемся.
– И катитесь лесочком!
– Людмила Марковна!
– А чего я, молчать должна?!
– Вообще-то было бы неплохо!
– Вам неплохо, вы и молчите. А мне плохо, я в себе не могу держать.
От разгорающегося скандала Бабкина отвлек телефонный звонок. Он с облегчением выскочил из подвала на улицу, оставив Илюшина разбираться с кашей, которую тот сам и заварил. Поговорив десять минут, Сергей осторожно заглянул в подвал и убедился, что все стихло. Оленька обхаживает покупательницу, Людмила Марковна заваривает чай, а Илюшин с Касимовым как ни в чем не бывало беседуют в офисе. Судя по обрывкам разговора, обсуждали Габричевского.
– Макар, есть кое-какая информация… – начал Бабкин.
Касимов поднялся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Илюшин поднял на Сергея вопросительный взгляд.
– Ты сказал, что при последней встрече муж Яровой вел себя как-то странно, да?
– Он был очень напряжен, – согласился Макар. – Это, в принципе, объяснимо…
– В течение трех дней перед убийством Габричевского Юрий Кожеватов пять раз созванивался с Кудесниковым. Я решил проверить Мирона вдоль и поперек, меня не оставляла вот какая мысль: если бы он прочухал, что Габричевский над ним издевался, с него сталось бы отомстить. Я этих бизнесменов с непомерными творческими амбициями уже встречал… Страшные люди, если прищемить их самолюбие. У нас один такой играл в драматическом кружке…
– Ты ходил в драматический кружок? – перебил Макар.
–
– Что угодно. Допустим, Кудесников помогает ему купить недвижимость. Он в строительном бизнесе, у него должна быть куча связей.
– Все звонки – короткие. Максимум минута. Это выглядит так, будто люди договаривались увидеться.
6
Юрий назначил встречу в баре неподалеку от своей квартиры. Сергей изучил заранее фотографии места. Бар был под стать самому Кожеватову: тусклые зеркала с искусственной патиной, желтые светильники в виде подсвечников на стенах, широкие кресла, полки с книгами. Сдержанная буржуазность, которая не кричит о себе, но заявляет со скромным достоинством.
– Такое все английское… Давай его в пельменную отведем, – предложил Сергей. – Вышибем малость из привычной обстановки.
Илюшин поразмыслил и возразил:
– Наоборот. Пусть расслабится. Заодно и выпьет.
Макар оказался прав. Увидев Юрия, Бабкин подумал, что выпить Кожеватову не помешало бы. Та же безупречно просчитанная расслабленность в облике, отличная укладка, подтянутая фигура… Но цвет лица у Юрия был серовато-зеленым, как будто его долго трясло в грузовике по ухабам и теперь тошнит. Он крепко – пожалуй, чрезмерно крепко – стиснул Бабкину ладонь. Так здороваются люди, усердно пытающиеся показать, что у них все отлично.
– Спасибо, Юрий, что согласились встретиться, – доброжелательно сказал Макар.
– Всегда рад помочь. – Кожеватов вымученно улыбнулся и сразу заказал сухой мартини с водкой.
«Позер, – подумал Сергей. – Еще бы добавил “смешать, но не взбалтывать”».
Сам он пил безалкогольное пиво, а Илюшин и вовсе тянул молочный коктейль, которого не было в меню, но который по его просьбе сделал бородатый лысый бармен, не выразив ни малейшего удивления.
В субботний полдень посетителей, кроме них, не было. «Не давим на него, не пугаем, – сказал Макар, когда они обсуждали, как выстроить разговор. – Мягенько раскачиваем. Если Кожеватов почувствует, что на него слишком наседают, он уйдет».
Юрий опрокинул первый мартини и немедленно заказал второй. «Как бы его не развезло раньше времени», – озабоченно подумал Сергей, отмечая, как лихорадочно заблестели у Кожеватова глаза.
– Юрий, у нас появились кое-какие новые факты по делу об убийстве Габричевского, – начал Макар. Кожеватов замер, зажав в челюстях зубочистку с нанизанной на нее оливкой. – Возможно, вы сумеете прояснить то, что нам непонятно.
– Один момент. – Юрий тяжело поднялся. Глаза у него остекленели. – Только уточню кое-что у бармена… Вечно они все неправильно…
Не договорив, он ушел к барной стойке. Бабкин с Илюшиным наблюдали, как он, чрезмерно жестикулируя, указывает на строй бутылок.
– Что за черт, – тихо сказал Сергей. – Он алкаш, что ли?
– Или чем-то напуган, – так же тихо отозвался Макар. – Неплохо бы узнать, чем именно.
– Ваше здоровье! – Юрий вернулся с бокалом коньяка и тяжело плюхнулся в кресло. – Я хотел бы кое-что прояснить, если вы не против… – Голос его звучал решительно, и Бабкин понял, что Юрий брал паузу, чтобы обдумать линию поведения. – Вы сказали, появились новые факты.