Колодец и бабочка

Михалкова Елена Ивановна

– Боже мой, как вы буквальны! Мы – это писатели. Тайная комната – это образ, метафора. Горнило творческих идей.

На скулах у нее вспыхнули красные пятна.

– Сколько раз вы посещали Каму? – спросил Макар. Он был почти уверен, что ему солгут.

Яровая подняла взгляд к потолку, шевеля губами.

– Не меньше пяти, – нехотя призналась она. – Может быть, больше. Неужели вы не понимаете, об этом никто не должен знать! Я не могла полагаться на то, что вы никому не разболтаете наш с Мирославой секрет… А она так же мало заинтересована в огласке, как и я.

Илюшин поднял брови:

– Мирослава сливала вам тайны своих клиентов?

– За кого вы ее принимаете! –

возмутилась Яровая. – Мирослава – порядочная женщина, к тому же ее уникальный дар обязывает… накладывает… заставляет ее следовать серьезным ограничениям!

– Какой именно дар? – насмешливо уточнил Илюшин.

Любовь Андреевна поджала губы и оскорбленно помолчала.

– Ее талант видеть будущее.

– Господи, вы серьезно?

– Вполне. Нет, меня привело к ней не пустое любопытство. Я ни разу не просила ее профессионального совета. С будущим игры плохи, не рекомендовано несведущим заглядывать в него. Но я слышала отзывы тех, с кем Мирослава проводила сеансы. Их жизнь изменилась. Вы, с вашим пошлым скептицизмом, не стоите этих объяснений. Но я все же скажу: ведуньи, знахарки и колдуны по-прежнему среди нас. Они не исчезли лишь оттого, что у нас появились айфоны и машины на электрическом двигателе.

Илюшин бросил взгляд на Юрия. Тот стоял с непроницаемым выражением и, казалось, думал о чем-то своем.

– Кто посоветовал вам Мирославу? – спросил Макар.

– Разумеется, Габричевский, – сердито ответила Яровая. – Мы говорили о будущем, о предвидении, об экстрасенсах… Когда он становился серьезен, с ним многое можно было обсудить, Илья был человек широких взглядов… – Она судорожно вздохнула. «Не зарыдала бы», – без капли сочувствия подумал Макар. Но Яровая продолжала: – Он сказал, что у него есть редчайший специалист. Мы в чате делились полезными контактами, в основном врачами, конечно… Я, знаете, в таком возрасте, когда необходимо иметь список врачей всех специализаций… Илья напустил туману, и конечно, я была уверена, что он просто дурачится, как всегда. Но потом он рассказал о Мирославе. Тогда я еще не понимала, как можно использовать ее знания… На всякий случай попросила у Ильи ее контакты. Меня вело чутье. Видите ли… – Она запнулась. – Не верю сама себе, что я признаюсь в этом вам. Такое говорят только мужу, психотерапевту или исповеднику… – Юрий слегка сжал пальцы на ее плечах, Любовь положила ладонь сверху на его руку и коротко погладила. – У меня кризис идей. Я слишком многое отдала этому миру, я вывернулась наизнанку и чувствую себя выпотрошенной рыбой… Вы понимаете, что это должно остаться между нами?

В ее многословной напыщенности в первый раз промелькнуло что-то человеческое. Страх. Смятение.

– Наш разговор не выйдет за пределы этой комнаты, – сказал Илюшин.

Она покивала, провела рукой по взмокшему лбу.

– В прошлый раз вы спрашивали, над чем я тружусь. Я вынуждена была сказать неправду. У меня нет в работе книги. Ждут читатели, ждет издательство, а я… – Она пожала плечами с видом трогательной беспомощности. – Вот что побудило меня обратиться к Мирославе. Мы договорились, что она будет делиться со мной обезличенными историями, в которых ее клиенты не смогут узнать себя. Вы представляете, сколько драм и трагедий проходит через ворожею? Люди несут к ней сокровенное… Но есть те, кто уже покинул этот мир. Есть те, кто уехал навсегда. Секреты, словно раковины моллюсков, остались без своих обителей, их выбросило на берег. И здесь я могу их подобрать. То, что для кого-то – мусор его жизни, для меня – источник творчества! Вдохновения, если хотите, писательской энергии…

– Когда вы в последний раз виделись с Мирославой? –

вклинился Макар в образовавшуюся паузу.

– На прошлой неделе, в среду, – убитым голосом проговорила Яровая. – Я платила ей как за обычные сеансы, она ведь могла взять на мое место любого, поймите, у Мирославы очередь на полгода вперед, мне просто невероятно повезло, что она согласилась на мою просьбу… Конечно, помогло и то, что она читала мои книги, она ценит меня как автора… Никто не должен знать, зачем мы с ней виделись! – Она подалась к Макару. – Иначе пойдут слухи, вы можете вообразить какие! Будут болтать, что она продает тайны своих клиентов, именно как вы предположили вначале… Люди всегда склонны представлять наихудшее! Самое порочащее, гнусное… Я не хочу, чтобы человека, который в трудную минуту протянул мне руку помощи, изваляли в смоле и перьях.

– Вы знаете, что Мирослава исчезла? – спросил Макар.

Это явилось неожиданностью и для нее, и для Юрия. У них одинаково расширились глаза. Яровая беспомощно оглянулась на мужа.

– Постойте, вы и ее исчезновение связываете с нами? – хмуро спросил Юрий. – Вам же объяснили…

– Нет, Юрочка, при чем здесь… Я не могу поверить… Как – исчезла? Когда?

– Мирослава упоминала о каких-нибудь угрозах во время ваших бесед? Хоть что-то из того, что она рассказывала, могло относиться к ней самой?

Яровая заговорила не сразу:

– Там не было ничего криминального. Любовь, разбитые сердца, карьерные взлеты, падения, семейные дрязги… Все, о чем я пишу обычно. Не больше и не меньше.

– Мне нужно взглянуть на ваши записи, – сказал Макар.

– Забудьте и думать, – отрезала Яровая. – Слишком дорого обошлись мне эти сюжеты, во всех смыслах, чтобы я предъявляла их первому встречному!

3

Выйдя от писательницы, Илюшин написал Бабкину: «Есть новости? Яровая утверждает, что ездила к гадалке за сюжетами. Муж на взводе, не совсем понятно почему».

Сергей перезвонил через десять минут.

– Мы закончили. Вкратце: сегодня в пять утра сделала ноги в неизвестном направлении. Кота при ней не наблюдалось. Но у нас есть свидетель, который может это подтвердить или опровергнуть.

– И кто же это?

– Эльза Страут твоя! Она встречала Стряпухину на «мини-купере». Помогла ей загрузить сумку в багажник и укатила.

– Что-то такое я и подозревал… – фальшиво протянул Макар.

– Подозревал он… Звони этой стерве. Сам к ней поедешь?

– Нет, давай вдвоем, – решил Илюшин. – Если вообще удастся с ней связаться.

Эльза ответила сразу и легко согласилась на встречу. «Увидимся в кафе возле “Тук-тука”, помните, где обычно отдыхает после семинаров Любовь Андреевна?»

Сергей с Макаром приехали раньше назначенного времени. В кафе было пусто, только в углу болтали три студентки, не выпуская из рук телефонов. Они переписывались, делали селфи, смотрели ролики и обменивались короткими фразами – все это напоминало быстрый птичий пересвист. Время от времени все трое заливались смехом.

Макар открыл «Заметки» на смартфоне и начал что-то писать. Сергей впервые обратил внимание – и это наблюдение его поразило, – что Макар печатает точно так же, как эти девочки: большими пальцами обеих рук, чрезвычайно быстро и почти без опечаток. Сам Бабкин всегда держал телефон в левой руке, а текст набирал правой, то и дело чертыхаясь и возвращаясь, чтобы исправить ошибки. Глядя на Илюшина, он попробовал повторить этот способ, открыл Ватсап – и едва не уронил сотовый. Черт знает что, сердито подумал он, надо потренироваться, вряд ли это так уж сложно…