Коллапс системы
Шрифт:
Очевидно, не все докорпоративные объекты заражены. Многие из них давно заселены, стали центрами независимых государств или принадлежат Корпоративному кольцу («Введение в историю человеческой экспансии» под редакцией Бартема, де ла Веги, Шанмугама и др., том I, стр. 57, параграф 6, издательство университета Солнечной бухты). Но заброшенные места иногда бывают заброшены по уважительной причине, а тогда люди еще не понимали, насколько осторожно нужно обращаться с инопланетными останками. А может быть, и понимали, но просто не придавали этому значения. Скажем честно, какой вариант более вероятен? Я просто
Еще на ГИКе, во время одного из стратегических обсуждений плана А («Убирайтесь отсюда ко всем чертям»), Тиаго навел справки и выяснил, что многие известные места заражения находятся под землей, их обнаружили в результате строительных работ, добычи полезных ископаемых или геологоразведки. Возможно, инопланетяне просто утилизировали опасные материалы и не ожидали, что кто-нибудь будет копаться в земле в этих местах. А значит, в этом было еще меньше преднамеренности и еще больше невезения. Не знаю, почему это объективно лучше, чем древние пришельцы, которые хотят нас покалечить. Вы только представьте: «Мы мертвы, но заберем вас с собой, незадачливые говнюки, которые забрели к нам через тысячи лет, ха-ха!» Да, мне тоже это кажется маловероятным. В общем, дерьмо случается, как говорится.
«Ты чего там топчешься? – спросил ГИК-дрон по приватному каналу. – Твои показатели падают».
«Я просто размышлял об инопланетном заражении».
«Немедленно прекрати», – велел ГИК-дрон.
Ну да, конечно. Я размышлял об этом, потому что стоял перед докорпоративной колонией. Очень похожей на ту, где я (зачеркнуто).
Да, кстати, вот с этого места и начался файл.
– Похоже, другие колонисты были правы насчет этого места, – нехотя признала Айрис. Ее ведь держали в тюрьме колонисты, находившиеся под влиянием вирусного инопланетного заражения, вызвавшего у них безумное желание покинуть планету. Ей удалось спастись только с одним родителем и половиной экипажа, а остальных пришлось бросить. Ей хотелось этого не больше, чем мне, но каким-то образом она гораздо лучше контролировала свою нервную ткань. – Мы должны все проверить.
– Да. – Тарик пережил все вместе с ней и тоже не выглядел радостным. Он поднял руку, как будто хотел потереть лицо, но вспомнил про шлем и опустил ее. Он вздохнул. – Да.
Я уже выслал вперед дрон-разведчик № 2. Он двигался по широкому коридору почти на максимальной скорости – освещение и ширина туннеля позволяли проходить повороты, не натыкаясь на стены, и по мере удаления от установок для терраформирования его навигационный сканер работал все лучше. Коридор докорпоративного сооружения уходил на северо-восток, к предгорьям.
– Ратти должен остаться в шаттле, – сказал я.
Айрис кивнула.
– Следуй за нами по воздуху. Только не слишком близко.
Из коммуникатора раздался вздох Ратти. Через камеру дрона-разведчика № 3 я увидел, как Ратти откинулся назад, скривившись от беспокойства.
– Похоже, выбора у нас нет, верно? – сказал он.
Тарик пнул по шине транспортной платформы.
– Вы уверены, что стоит это брать? Если они еще живы, то могут расстроиться, что мы передвинули их автомобиль.
– Но вы же поедете в их сторону, а не в обратную, – возразил Ратти. – А потом можно будет вернуть автомобиль на место.
Люди
Конечно, вы можете сказать, что я должен был сделать все в одиночку. Если бы я работал в компании или в любой другой корпорации, с функционирующим модулем контроля, так и вышло бы. Но сейчас люди хотели пойти, и я не собирался спорить. Если колонисты еще живы и я их найду, мне понадобятся Айрис и Тарик, чтобы поговорить с ними, поскольку Ратти в шаттле. Колонисты давно живут в изоляции, и маловероятно, что они узнают во мне автостража. Но я просто не мог сейчас говорить с незнакомыми людьми о важном, притворяясь человеком, я только все запорол бы. А в таком случае «Бариш-Эстранца» заберет всех колонистов и заставит подписать кабальный договор.
Пока Тарик включал автомобиль, Айрис записывала краткий отчет для ГИКа-дрона, чтобы тот переслал его боту-пилоту, который загрузит данные в зонд и отправит его за пределы зоны помех, где сообщение получит ГИК собственной персоной.
– В аккумуляторе до сих пор есть жидкость, – доложил Тарик. Он забрался на водительское сиденье и копался в панели управления. – Либо это просто отличный аккумулятор, либо кто-то заряжал его в течение последних десяти лет.
Айрис села сзади и чуть левее, с оптимизмом разглядывая ремни безопасности.
– Непохоже, что их давно не трогали.
Я занял откидное кресло на расстоянии вытянутой руки от Айрис, чтобы успеть ее поймать, если она вдруг выпадет. С этого места было бы трудно достать и Тарика, но ГИК-дрон взлетел и пристроился с противоположной стороны, где легко мог бы его подхватить. Знаю, это был жест доверия со стороны ГИКа. Айрис – его любимица, и он доверил ее мне.
– Я весь на нервах. Будьте осторожнее, – сказал Ратти.
Тарик повел автомобиль вперед, поначалу медленно, а потом, привыкнув к панели управления, постепенно увеличивая скорость. И мы двинулись в темноту.
– Стойте, – сказал я спустя 41,32 минуты.
Тарик нажал на кнопку тормоза, но не настолько резко, чтобы нас сбросить. Они с Айрис даже не скользнули вперед, потому что я удержал скафандр Айрис за ремни, а ГИК-дрон схватил Тарика. Ну, не то чтобы схватил, а так, лениво поднял руку и поднес к груди Тарика за 0,2 секунды до того, как автомобиль остановился. Айрис испуганно посмотрела на меня, но потом улыбнулась.
– Я и забыла, какой ты быстрый.
С точки зрения человека, я и впрямь быстрый. Для автостража я двигался как в замедленной съемке.
Я не запаниковал только по одной причине – ГИК-дрон действовал медленнее, чем сам ГИК, но все равно офигительно быстро.
– В чем дело? Все в порядке? – спросил Ратти.
Они с Тариком начали что-то бубнить об истории и руинах докорпоративной эпохи; ни один из них не был дипломированным специалистом в этой теме, но они многое знали или, по крайней мере, думали, что знают. Айрис разговаривала с ГИКом-дроном по приватному каналу; подслушать у меня не вышло, я только знал, что канал открыт. Я был слишком напряжен, чтобы даже думать о сериалах, не говоря уже о том, чтобы смотреть что-либо или хотя бы запускать в фоновом режиме.