Коллапс системы
Шрифт:
– Едем ко входу в ангар.
Айрис кивнула:
– Спасибо, что выслушал.
«Свои эмоциональные реакции можете приберечь на потом, когда заведете двигатель», – сказал ГИК-дрон по общему каналу.
Да-да, со своими людьми он обращается так же беспардонно, как и со всеми остальными.
Тарик опустил руки, по-прежнему глядя на меня.
– Ладно. Обсудим все позже.
Конечно, может, и следует позже все обсудить, но мы точно не будем, уж я постараюсь. Погодите-ка, неужели это Тарик отвечал за безопасность до моего появления? Я что, занял место человека?
В
Он снова завел двигатель, и мы поехали по дурацкому туннелю навстречу опасности, будь она неладна. Я послал вперед на самой высокой скорости дрон-разведчик № 1, чтобы он хотя бы рассмотрел ангар чуть раньше нас. Мне по-прежнему не хотелось снимать дрон-разведчик № 2 с его позиции у входа в туннель.
ГИК-дрон тоже полетел впереди нас. Выглядел он как зловещий, жутковатый бот из фильмов-ужасов, который в конце концов убивает всех на заброшенной космической станции, планете или в подземном поселении.
Без надежных данных сканирования приходилось уделять больше внимания визуальной информации, хотя пока что в туннеле не было ничего примечательного. Люди перестали болтать. По идее, это должно успокаивать, но не тут-то было. Я привык к фоновой болтовне людей, как к не особо любимой, но все равно приятной музыке.
Мы с ГИКом-дроном тоже неловко молчали.
«Ты знал о Тарике?» – спросил я по приватному каналу.
«Да. Все сложно. Когда Тарика назначили в мой экипаж, Сет возражал, и я с ним согласился. Сет считал, что Тарик слишком вспыльчив, поскольку от него часто требовали агрессивного поведения по отношению к людям в тех же ситуациях, в которых мы пытаемся людям помочь, и в стрессовых условиях он может прибегнуть к привычному поведению, даже если будет стараться подавить эти порывы. Декан факультета убедил нас дать ему шанс. И он был прав, все получилось. Пока что».
Это «пока что» звучало любопытно. Дело в том, что ГИК – не конструкт, у него нет человеческой нервной ткани, и его импульсы и эмоции полностью отличны от моих, не говоря уже о человеческих. Потому он и любит смотреть сериалы вместе со мной – чтобы лучше понять эмоциональный контекст, фильтруя его через меня.
Понимал ли я, как у ГИКа возникают эмоции? Нет. Но я и свои-то не понимаю.
Поэтому, учитывая все происходящее, особенно глупо было испытывать… ну, в общем, то, что я испытывал. Не ревность. Но что-то вроде. Если Тарик после стольких лет работы в экипаже ГИКа все еще «пока что», то как насчет меня?
«Если в твоем экипаже уже есть консультант по безопасности…» – начал я.
«Он не консультант по безопасности, а специалист-исследователь, – прервал меня ГИК. – Он хорошо разбирается в тактике корпораций вроде «Бариш-Эстранцы». А консультант по безопасности – ты».
Это могло бы меня приободрить, но (зачеркнуто).
5
Наконец мы оказались достаточно близко, чтобы рассмотреть темный вход в ангар в конце коридора. Я молчал, и Тарик притормозил и остановился в десяти метрах от конца туннеля.
Дрон-разведчик был уже здесь и запустил программу поиска, и я послал вдогонку дрон-разведчик № 2. Луч тусклого
Ратти, Айрис и Тарик просматривали видео с дронов внутри и с камер шаттла снаружи. В ангаре было темнее, чем мы ожидали, и пришлось смотреть через фильтры ночного видения. Люди обсуждали, откуда в люке отверстие – то ли отказало оборудование, то ли случился какой-то природный катаклизм и пришлось прорезать дыру. Мне было плевать.
Потому что дрон-разведчик № 1 также обнаружил и вход в докорпоративную структуру, для доступа к которой был построен ангар. Вход находился в самой дальней стене, в самой глубокой тени, прямо напротив туннеля, откуда прибыли мы. Через открытую дверь вполне мог пролететь шаттл, хотя, конечно, мы точно не собирались этого делать, ничего хуже и не придумаешь. Дверь располагалась между двумя огромными округлыми столбами, вырубленными в скале и наклоненными назад, они как бы подпирали каменную плиту наверху. Видимо, в этом и заключалось назначение столбов; если их сделали для красоты, они явно не справились со своей задачей.
Мои дроны пронеслись над пыльным полом ангара, сделанного, по словам Ратти, из комбинации камня и металла, часто встречающейся в конструкциях докорпоративной эпохи. Пока что не было заметно никаких признаков недавних перемещений, но это все равно нельзя считать убедительным доказательством того, что место необитаемо. Из-за отверстия в верхнем люке в воздухе было много пыли, и она оседала, скрывая следы.
– Айрис, – сказал я, выйдя из автомобиля, – вы с Тариком должны вернуться к шаттлу. ГИК-дрон выведет вас через сломанный люк на поверхность. Удобное место посадки определите с помощью наземного датчика.
Айрис посмотрела на дальнюю сторону ангара, в сторону внутреннего люка, который она явно не могла разглядеть в темноте с такого расстояния. У Айрис есть дополнения для улучшенной сетевой связи, но не для зрения, да и вообще нет ничего, что помогло бы в такой ситуации.
– Ты уверен, что все будет в порядке? – спросила она, нахмурившись, судя по тону.
Уж конечно не уверен, это очевидно.
– Не забывай, что всегда можешь завершить миссию, чтобы вернуться на Пери для отчета и выработки нового плана, – продолжила она.
Она права, но мы были уже так близко. Если у сепаратистов ничего не вышло и здесь нет выживших, мы успеем закруглиться до того времени, когда людям надо будет снова принимать пищу, и не понадобится составлять новый план.
– Все нормально. Я немедленно сообщу, если встречу еще не умерших людей.
Я пытался разрядить обстановку, но эта фраза явно не помогла.
Тут Ратти тоже решил вмешаться, сделав только хуже:
– Говоря «еще не умерших», ты же имеешь в виду, что они… Ой, ну ладно, я слишком много болтаю.