Колибри
Шрифт:
Все мужчины дружески засмеялись. Теперь они могли так делать – смеяться над мисс Абигейл – ведь она так сильно изменилась с тех пор, как здесь появился Дэвид Мелчер.
Она взяла молоток и гвозди из задней комнаты и подтащила одно из кресел к входной двери. Когда она забиралась наверх, колокольчик звякнул. Абигейл выбрала место для кронштейна на косяке двери, но даже стоя на кресле, она немного не доставала, поэтому она поставила ногу на резную ограду рядом и ступила на нее.
Именно в этом положении ее и увидел Джесси Дюфрейн, когда вышел из шорной мастерской и снова
Абигейл держала в зубах два гвоздя и прижимала медный кронштейн к дверной коробке. Молоток застыл в воздухе, когда она увидела ноги какого-то мужчины снаружи, перед арочным окном. Она не видела его лицо, а только ковбойские ботинки, расставленные на ветру ноги и низ старой куртки из грубой овчины. Что-то заставило ее пригнуться и посмотреть под рукой на лицо человека.
Ее глаза расширились, и один из гвоздей выпал изо рта. Сердце наполнилось томительным, замечательным, сокрушительным ужасом.
Джесси! О Господи, нет... Джесси.
Он глядел на нее снизу вверх из этого большого поднятого воротника. Ветер трепал его густые черные волосы, свет от лампы, проходящий сквозь окно, озарял его серьезное лицо и сверкал в черных, напряженных глазах, наблюдающих за ней. Свет падал и на его лоб, щеки и подбородок, резко выделяя их на фоне бушующей темноты позади Джесси. Его усы были черны как смоль. Абигейл уставилась на него, забыв про молоток. Джесси слегка улыбнулся и в молчаливом приветствии вынул из кармана голую руку. Но Абигейл по-прежнему не могла двигаться или сделать что-нибудь, кроме как завороженно смотреть на него. Внутри у нее бушевали разноречивые чувства.
Один из мужчин спросил, как она себя чувствует там, наверху, и она, вернувшись к действительности, обернулась через плечо к печке и пробормотала что-то. Потом Абигейл снова посмотрела на улицу. Джесси отступил назад, за светлое пятно возле окна, но Абигейл по– прежнему видела его ботинки и знала, что он стоит там и рассматривает ее своими блестящими глазами со своей старой знакомой полуусмешкой.
Абигейл спрыгнула вниз, чтобы найти гвоздь на полу, но не смогла этого сделать. Тогда она вновь забралась наверх и стала вбивать один, который у нее остался, не переставая думать о том, что с того места, откуда Джесси наблюдал за ней, он мог видеть, как ее грудь, обтянутая платьем, напрягается при каждом ударе молотка.
Второй гвоздь сверкнул внутри резной ограды, и Абигейл спустилась подобрать его, но не смогла удержаться, чтобы не поискать глазами фигуру за окном. Мгновение она стояла, завернувшись в красную штору, словно немой манекен на витрине, не в силах пошевелиться или отвести взгляд от смутной фигуры мужчины, смотревшего на нее с улицы и хмурившегося от ветра.
Джесси, уходи, умоляла Абигейл про себя, ужасаясь, как ее тянет к нему.
Ее руки и ноги каким-то образом снова обрели способность двигаться, она взобралась на ограждение и забила второй гвоздь. Сердце бешено стучало.
Подошел Дэвид и начал восторгаться ее работой.
– Может, повесим вместе? – спросил он.
– Да, давай, – сказала она, задыхаясь, надеясь, что
Она увидела, что ноги Джесси пропали, и гадала, не заметил ли его Дэвид.
Когда колокольчик уже висел на кронштейне, Дэвид принес Абигейл пальто и помог одеться.
– Тебе лучше возвратиться домой сейчас, пока погода не ухудшилась.
– Ты придешь на ужин? – спросила она, стараясь, чтобы голос не задрожал от отчаяния.
– А ты как думаешь? – ответил он, затянул шарф вокруг ее шеи, повернул за плечи к двери и улыбнулся.
Колокольчик зазвенел. Пройдя два шага, Абигейл повернулась и взмолилась:
– Возвращайся домой побыстрее, Дэвид.
– Я приду.
Абигейл опустила голову, прижимая шарф сильнее к горлу, но ветер поднял его концы бахромой и швырнул ей в лицо. Она вглядывалась в темную улицу.
Он ушел!
Снег был мелким и жгучим. Он засыпал улицы, и они заледенели. Ветер ударял Абигейл в спину, подталкивая по скользому тротуару Юбки трепались словно парус на штормовом ветру. Она заглядывала в каждый магазинчик на своем пути, но Джесси в них не было. Огибая угол салуна, ветер закрутился вихрем и подхватил юбки Абигейл с новой силой. Она втянула голову в плечи и прижала подбородок к воротнику.
– Привет, Эбби.
Ее голова вздернулась вверх как у висельника, у которого выбили табуретку из-под ног. Голос исходил из кромешной темноты, поэтому Абигейл поняла, что чуть не столкнулась с Джесси, заворачивая за угол. Он стоял, широко расставив ноги, засунув руки в карманы, и кружащий ветер уносил белый, смутный след его дыхания вверх и в сторону.
– Джесси, – выдавила она, – я так и думала, что это ты.
Ей пришлось остановиться, она не могла оторвать взгляда от него.
– Да, я.
Ветер ударял в спину Джесси, но жалящие снежинки били в лицо Абигейл. Она и забыла, какой Джесси большой, рослый и широкий, и такой высокий, что ей приходилось задирать голову, чтобы увидеть его лицо.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она, и ее зубы начали стучать – холод постепенно подбирался к ней.
– Я слышал, в городе намечается свадьба, – сказал он так непринужденно, словно они по-прежнему находились в летнем саду в окружении цветов, и стоял жаркий полдень. Не спрашивая, он вытащил голую руку из кармана и повернул Абигейл за локоть. Теперь ветер дул ей в спину, а ему в лицо. Он подвел ее к стене из вагонки, встал прямо перед ней и снова засунул руку в карман.
– Как ты узнал, что я выхожу замуж?
– Я это вычислил еще до отъезда, поэтому следил за газетами.
– Почему ты не останешься в стороне и не дашь нам пожить спокойно?
Серьезное лицо Джесси выглядело с голь же угрожающе, как и сердитые облака, принесшие ранние сумерки. Он нахмурился и, сведя брови, спросил в свою очередь.
– Ты беременна?
Он не смог бы ее ошарашить больше, даже если бы ударил по голове своим ковбойским ботинком со срезанным каблуком.
– Какое тебе дело, ты невыносим... Ветер унес остальную часть ее лестных эпитетов. Шарф приглушил голос Абигейл.