Колибри

Спенсер Лавейл

Наступили первые морозы. Дрожащие липы усеяли холмы сверкающими вспышками янтарного цвета. По утрам даже колеи от тележек были прекрасны, покрытые инеем, сверкающим в лучах зарождающегося дня. Солнце уже не окрашивало небо в цвет дыни, стали появляться неровные линии лилового, предвещая холодное дыхание зимы. Воркующие голуби улетели, поползни остались. На землю, словно самоцветы, начали падать первые листья.

Поток наилучших пожеланий захлестнул дом мисс Абигейл и магазин Дэвида, строительство которого близилось к завершению. Соседи и горожане не могли устоять против того, чтобы не зайти туда или сюда, когда проходили мимо. Их пожелания убедили Абигейл, что она поступила правильно, приняв предложение

Дэвида.

Теперь находиться вместе с Дэвидом стало легко и привычно. Каждый день они получали подтверждения тому, что сходились в идеях, пристрастиях, антипатиях и жизненных целях. Он ухаживал с полным обожанием, всегда был готов сказать комплимент, улыбнуться, взглянуть так, чтобы Абигейл поняла, что он одобряет ее во всем. Его поцелуи стали более пылкими, что очень порадовало Абигейл, но чрезмерное уважение, какое он проявлял по отношению к ней, не давало закрепить успех. Он все меньше запинался по мере того, как они становились все более близки друг другу, и эта легкость чрезвычайно порадовала Абигейл.

Часто Абигейл и Дэвида можно было найти в магазине. Они готовили запасы дров на зиму, красили замечательное ограждение у витрины, вешали красные шторы, делали полки, носили огромные чурбаны из дуба и распаковывали часть доставленного товара, который, наконец-то, прибыл. Они постоянно работали вместе, что стало привычным и для них, и для горожан еще до свадьбы. Те, кто останавливался у магазина, чтобы поздороваться или предложить свою помощь в чем-нибудь, продолжая свой путь, думали, что никогда не видели пару, более подходящую друг другу. Этот выбор действительно был сделан на небесах. Некоторые посмеивались и хлопали друг друга по спине, размышляя примерно так: если этот выбор сделан и не на небесах, то на Хейкс– Мидоу.

День свадьбы приближался. Абигейл была вся в делах. Кроме помощи Дэвиду в открытии магазина у нее нашлась еще масса дел. Она решила надеть подвенечное платье своей матери из белоснежного шелка, но его надо было переделать. Кружевная фата была в отличном состоянии, из нее только вывалилось несколько мелких жемчужин, и фату отослали к ювелиру в Денвере. Дэвид заказал особую пару атласных белых туфель для Абигеил, и она с нетерпением ждала и фату, и туфли. Как только она бы получила весь свадебный наряд, она могла бы позировать фотографу. Это был ее свадебный подарок Дэвиду. Абигеил связалась с фотографом из Денвера, Дэмоном Смитом, чтобы он приехал и сделал ее портрет. Свадебный прием планировался в доме, и Абигеил начала печь домашнее печенье и делать пирожные, охлаждая их на наступившем морозе. Сад был вычищен до наступления весны. В магазине поставили маленькую железную печку, и на ней уже занял свое место кофейник. Абигеил нравились все эти хлопоты, связанные со свадьбой и приготовлениями к открытию.

Магазин получался замечательный. Казалось, именно в нем заключалась вся близость Абигеил и Дэвида. Когда они обнаруживали, что остались одни, заполняя полки товаром, Дэвид срывал с губ Абигеил поцелуи, заставляя ее томиться в ожидании их свадьбы... и, что еще важнее, медового месяца. Временами Абигеил ощущала, что Дэвид был на грани того, чтобы разорвать сковывавшие его, наложенные им самим ограничения, но он либо отступал, либо их прерывали, так как люди входили и выходили из магазина, словно он уже был открыт.

Интерьер был именно такой, как представляла Абигеил – светлый, теплый и уютный: красные шторы, плетеные коврики и обтянутые скамейки, удобные кресла окружали очаг, где весело плясал огонь. Запахи свежего дерева и коры пропитывали воздух, смешиваясь с ароматом кофе, кожи и запахом ваксы. Людям это нравилось, и возле печки всегда собирались друзья. Ни у кого не возникало сомнения, что дело будет прочным, так же как и брак.

ГЛАВА 21

Был

один из тех темных, суровых дней, когда мысль об ужине в теплой, уютной кухне заставляет поторопиться домой. Мрачные облака играли в какие-то игры с вершинами гор, то собираясь вместе, то рассеиваясь на разорванные ветром стремительно несущиеся лоскутки, заставляя всех смертных чувствовать себя действительно ничтожными.

Из Денвера прислали колокольчик и фату. Боне Бинли принес их со станции после того, как прошел последний поезд. Абигеил, обрадованная, нарядилась в свое зеленое пальто, обвязала голову шарфом подходящего цвета и забросила его концы за плечи. Улыбаясь, она вышла из дома, положив в теплую, белую муфту маленький медный колокольчик.

Снежные хлопья падали ей на лоб, ветер трепал шарф о щеки. Она поежилась. Дэвид, должно быть, уже зажег лампу в магазине, печку, и Абигеил нарисовала в своем воображении, как Дэвид стоит у печи, поставив одну ногу на каминную решетку, и держит в руке чашку кофе. Ох он обрадуется, что она подумала о колокольчике. Она прибавила шагу. Обогнув угол салуна, Абигейл вышла на тротуар и сменившийся ветер подул ей в лицо, покалывая ледяными иголками снега. Абигейл посмотрела вдоль по улице на манящий оранжевый свет фонаря, просачивающийся из арочного окна. Там, засунув руки глубоко в карманы, стоял мужчина в куртке из грубой овчины с отвернутым воротником и вглядывался сквозь стекло. Он стоял неподвижно, с обнаженной головой, повернувшись затылком к Абигейл. По какой-то непонятной причине Абигейл замедлила шаги. Мужчина пригнулся, опустив голову, и рассматривал некоторое время свои ботинки, потом повернул к соседней двери шорной мастерской и исчез внутри. Он был очень высоким, очень широким. Со спины он напомнил ей Джесси, только этот не хромал. Абигейл снова ускорила шаги, не спуская глаз с двери в шорную мастерскую, но из нее никто не вышел. Абигейл приблизилась к двери магазина, над которой висела новая вывеска, раскачивающаяся в сумасшедшем танце от порывов ветра.

ОБУВНОЙ САЛОН МЕЛЧЕРА, СОБСТВЕННОСТЬ ДЭВИДАИ АБИГЕЙЛ МЕЛЧЕР

В магазине было удушающе жарко. Как обычно вокруг печи в кружок собрались мужчины. Среди них, с чашкой кофе, стоял Дэвид.

Он немедленно поспешил навстречу Абигейл.

– Привет, Абигейл. Тебе не надо было выходить. На улице настоящая буря.

Абигейл направилась к печи и, по дороге сняв пальто, шарф и муфту, бросила их на красную скамейку.

– Я должна была прийти, чтобы сообщить тебе приятные известия. Сегодня из Денвера прислали мою фату, наконец-то отремонтированную.

. – Отлично! – воскликнул Дэвид и, мигнув своим закадычным друзьям у печки, добавил: – Теперь, возможно, ты перестанешь беспокоиться об этом фотографе.

Мужчины, посмеиваясь, потягивали кофе.

– А вот, посмотри, что еще мы получили. Абигейл взмахнула звякающим медным колокольчиком.

– Это для твоей двери, на удачу. Каждый новый магазин должен иметь такой колокольчик, который возвестил бы приход первого покупателя.

Дэвид улыбнулся с неподдельным восхищением, поставил свою чашку кофе и подошел, чтобы с чувством пожать и погладить руки Абигейл.

– Это как раз то, что нужно. Спасибо, Абигейл.

Улыбка на его лице сказала Абигейл, как Дэвид ценит и уважает ее.

– Давай, – сказал он, – позволь мне повесить его.

– О нет, – бойко возразила она, поднимая колокольчик так, что Дэвид не мог до него дотронуться. – Это мой подарок. Я его и буду вешать.

Дэвид рассмеялся, повернувшись к мужчинам:

– Никогда не видел такой несговорчивой женщины– все время хочет все сделать по– своему.

– Ха, Дэвид, тебе только осталось научиться слегка прижать ее, когда она сбивается с курса.