Колдунья
Шрифт:
— Вид у вас, конечно, неважный, однако ничего страшного: разбита губа и большой синяк.
Она сморщилась от боли, хотя его прикосновение было таким нежным, что это ее очень удивило. Она и не предполагала, что люди, прибегающие к насилию, могут быть такими нежными. Сейчас он не показался ей хладнокровным, каким она его видела раньше. Она посмотрела на его лицо, увидев заметное напряжение. Он склонился над ней так, что она хорошо могла рассмотреть правильные черты его лица: правильной формы нос, высокие скулы, ей даже понравились
— Вероятно, от удара рука распухает. Сначала у вас будет черное пятно, потом оно посинеет.
— Гм, — произнесла удрученно Фрэнсис, превозмогая боль, когда Чако осматривал руку. Голова у нее тоже болела.
— Можете подвигать пальцами?
Фрэнсис попыталась.
— Ну, хорошо, перелома вроде бы нет. Плохо, что у вас нет лечебных трав, чтобы сделать припарку, или хотя бы жидкой мази для растирания. Тогда вам сразу стало бы лучше.
Фрэнсис вепомнила, у кого можно попросить лечебные травы.
— У Магдалины есть засушенные листья… она там внизу. Спросите у Бэлл.
Чако ушел, а она закрыла глаза и отключилась. Когда Чако вернулся, она почувствовала облегчение, голова уже не так раскалывалась от боли. Он принес чайник с горячей водой, чашку и миску, а также еще несколько необходимых предметов. Все это он поставил на столик рядом с кроватью. Затем он сел рядом с ней и сказал:
— К счастью, у Магдалины есть травы на все случаи жизни. — Он налил горячей воды в миску, бросил туда пригоршню сухих листьев. — Вы можете это пить и прикладывать как примочку.
Фрэнсис было странно: как же так, что Чако вот так запросто находится в ее спальне? А сейчас он вообще сидел рядом с ней на кровати. И как ужасно, что она испытывает сейчас странные, но захватывающие дух ощущения от того, что рядом с ней находится мужчина. Ее грудь напряглась так, что лиф стал каким-то тесным, а где-то внутри живота она почувствовала прилив тепла.
Боже мой, это же была кровать Нэйта, а теперь его убийца находится в комнате Нэйта и сидит на его кровати. Как она допустила такое?
Она отодвинулась, нервничая:
— Мне уже гораздо лучше. Не знаю, нужно ли мне это.
— Нужно.
Он спокойно наполнил чашку заваренной травяной смеси и, наклонившись к ней, предложил выпить. Она опустила глаза, не желая смотреть ему в лицо. Травяная смесь была горькой, но имела мятный привкус.
— Посмотрим, теперь может быть опухоль спадет.
Он выпрямился, добавив еще немного листьев и какой-то особенной глины в воду, перемешал все это ложкой. Затем взял кусочек материи, которую она прикладывала к челюсти, и смочил ткань этим раствором.
— Не думаю, что вы скоро вернетесь к работе. Вид у вас плохой.
Ей было совсем не лестно это слышать, хотя ее совершенно не беспокоило, что он думает о ее внешнем виде.
— У меня лишь одно желание — больше не работать в казино, — сказала Фрэнсис и подумала, что очень хочет,
— Теперь понятно, почему в тот вечер вы спрашивали о новом работнике.
Наконец-то он понял: тогда, разговаривая с ним, она думала, что он пришел наниматься на работу. А Фрэнсис только сейчас сообразила, что он принял ее тогда за Ла Рубиа.
Приготовив ей припарку, он аккуратно приложил ее на челюсть:
— Подержите это некоторое время.
Чако поднялся с кровати, а Фрэнсис в это время перевела дыхание и смотрела на него сзади, отметив про себя, что у него отличная фигура.
Если бы он только не был убийцей…
Пытаясь себя отвлечь от созерцания его телосложения, она сказала:
— Мне совсем не трудно заниматься бумажной работой или делать заказы продуктов, но я ненавижу играть роль хозяйки и улыбаться этим картежникам.
— Я вас не виню, — сказал он и повернулся к ней. — Вот почему я решил согласиться на работу у вас.
От недоумения она заморгала:
— Что???
— Я говорю, что согласен на работу в казино. Мне нужна работа, а вам не хочется иметь дело с грубиянами. У нас обоюдный интерес.
— Но… но, позвольте, я не нанимала вас! — говорила Фрэнсис. Она не собиралась работать с Чако Джоунсом. Ее даже затрясло от этой мысли.
— Ну и хорошо, — продолжал он уверенно. — Джек Смит и Адольфо покажут мне все там, внизу. — Заметив, что примочка сползла с синяка, он подошел и, накрыв своей мозолистой теплой ладонью ее руку с примочкой, аккуратно подвинул ее на место, где был синяк. — Если вы не будете плотно прикладывать это к месту ушиба, то вам не станет лучше.
— Но… но…
— Не беспокойтесь. Вам уже завтра будет лучше.
Она не успела даже что-либо возразить, как он повернулся и ушел. Фрэнсис было так больно, что она не могла догонять его и спорить с ним.
Теперь Чако Джоунс, этот меткий стрелок и убийца ее мужа, будет присматривать за казино в «Блю Скай»?
Фрэнсис задумалась надо всем, что сейчас случилось. Как сказала Луиза, он обязан нам и надо позволить ему сделать то, что он может сделать. Может быть, Чако суждено отплатить за смерть Нэйта, помогая его вдове защищать свои интересы.
Она была вынуждена смириться со своей ненавистью. Что-то бубня себе под нос, она раскладывала перед огнем то, что для нее было самым дорогим сокровищем на земле, а именно: несколько длинных волос, желтый ядовитый зуб змеи, пузырек со сладким порошком, что являлось ее особым средством.
Взяв волосы, она распрямила их, затем стала сплетать их вместе, в косичку. Несколько волос принадлежали ей, но большинство — ему.
— Ты принадлежишь мне, — произносила она шепотом, быстро сплетая их. — Ты желаешь меня больше, чем воду, безопасность или покой!